Никто не узнает - Ника Лисовская

— А Тамир у тебя был, наверное горячих южных кровей?

— А я пришла к тебе не затем, что бы обсуждать национальность моего бывшего парня! — вспылила Ника, дав понять, что это закрытая тема. Она потушила окурок в керамической пепельнице.

Покосилась на лежащую на столике пачку сигарет, взяла в руки розовенькую дешевую зажигалку, но курить больше не стала.

— Хорошо. Так, а чем у вас со Скифом разговор закончился? — спросил Стас.

Ника мучительно поморщилась и прикрыла глаза рукой. Ей было очень тяжело вспоминать все это, она старалась быть сильной, старалась держаться, старалась не превращать черно-белые картинки в цветные.

…старалась не впускать страх…

— Я же тогда дура была безмозглая… Начиталась книжек, где слова честь и достоинство на каждой странице… Идиотка. Домой к нему пошла. Сначала он подождал пока его друзья вдоволь насмеются. Потом заявил, что нам нужно серьезно поговорить. Мы ушли в дальнюю комнату… Я до сих пор не понимаю, почему поверила, почему пошла за ним. Надо было плюнуть этому гаду в морду, плюнуть и сбежать, но я была маленькой глупой девочкой, которая верила словам и сказкам о жизни из книжек, которыми меня пичкали в детстве… Он меня изнасиловал. Он стал моим первым мужчиной… Отвратительно. — Никино лицо перекосило гримасой отвращения и боли. — Он сказал, что если я не буду приходить к нему по первому зову, то Тамира будут бить. Постоянно. Каждый день. Пока не забьют до смерти.

— И ты согласилась?

— А что я могла??? Я была запуганная влюбленная дура! Скиф загнал меня в угол и не оставил выбора!

— Ты могла уехать куда-нибудь. Или рассказать родителям. Пойти в милицию, как это не смешно, — заметил Стас.

— Да? А Тамир?! С ним бы что было? Да мой отец убил бы его собственными руками, если бы узнал в какую историю я из-за него попала. Мне было страшно, понимаешь? Страшно, если хоть кто-нибудь узнает о том, что со мной происходит! И никто не знал. Никто! В детской театральной студии многому научили… — Ника нервно вертела в руках зажигалку. — Я не знаю, догадался Тамир сам или кто-то ему сказал, а может это все же была досадная случайность… Я не знаю. Я почти месяц жила, как в кошмарном сне. Я думала это ад, но оказалось, что ад впереди. Тамир погиб. На полной скорости его машина сломала ограждения и рухнула в пропасть. Его даже хоронили в закрытом гробу. Все. Титры.

Ника замолчала. Она сидела закрыв глаза и беззвучно плакала, не вытирая соленых полос с лица. Стас с неподдельным сочувствием смотрел на нее. Он понимал, что слова здесь бессильны, как и бессилен он, Стас, избавить Нику от тяжелых воспоминаний. Все что он мог это слушать внимательно и не мешать.

Ника медленно открыла глаза. Полезла в сумочку, достала из пачки бумажный платочек, тщательно вытерла следы слез, смяла платок и бросила возле пепельницы. Сделала глоток коньяка, достала из пачки сигарету и после первой затяжки продолжила:

— Похороны я помню как-то туманно. Ничего не чувствовала. Словно сердце мое остановилось вместе с его сердцем… А дальше… Дальше — пустота. Ничего. Тамир освободил меня, но я не хотела такой свободы. Не спрашивай, как я пережила все это. Я почти не помню. Помню, как у меня случилась истерика и я разбила скрипку. Выбросила все эти умные книжки и бросила дурацкие кружки. Я… Я до сих пор думаю, что если бы меня не воспитали такой вот глупой наивной дурой, все было бы по другому…В моей семье о том времени говорят не иначе, как "та история". У меня были постоянные истерики, я закатывала скандалы в школе и дома. И никто не мог со мной справится. А может быть не хотели. Меня жалели все. Никито же не знал… Все думали, что я вот так убиваюсь, потому что у меня мальчик любимый разбился. А однажды я услышала разговор о том, что меня надо показать врачу. Я так испугалась, что кто-то может узнать о моей тайне, что меня могут запереть в психушку, что взяла себя в руки. Ушла в учебу. Жила, как робот. Старалась не думать ни о чем. Старалась держаться. Убрала все его фотографии и подарки, а когда оставалась одна дома, то доставала эту коробку и ревела… Самое странное, что после смерти Тамира я Скифа больше не видела. Этот трус, наверное, до смерти перепугался, что его обвинят в доведении до самоубийства… Я окончила школу, мы приехали сюда. Этот город давал шанс начать новую жизнь, где не будет ни одного воспоминания о том времени… Я была уверенна, что все в прошлом. Уверена, до прошлого четверга, а теперь вот я боюсь, что все повторится. Я не хочу терять Яна. Я просто не могу потерять его, понимаешь?!

Стас курил, обдумывая этот рассказ. Ника снова полезла в сумочку, доставая пудреницу и салфетки. Она старалась привести себя в порядок. Стас наблюдал за ней, за ее преображением. Скоро перед ним снова была хорошенькая белокурая девушка. С красными, от недавних слез глазами.

— Я ожидал услышать что угодно, но… Ты меня удивила, — признался Стас. — Что касается Скифа, то я не многое о нем знаю. Знаю, что устроился он тут довольно не плохо. У него какой-то свой бизнес. Мне странно, что вы раньше не пересекались… Ты два года живешь здесь… Если нужно, я могу навести о нем справки.

— Нет. Я ничего знать о нем не хочу! Ничего! Слышишь? Даже если узнаешь что-то из ряда вон… Не говори мне! Меня от одного имени в холодный пот бросает! — замотала головой Ника и добавив задумчиво: — И все же, все же это только начало. Я чувствую.

— Не надо раньше времени паниковать. И потом — в случае осложнений ты можешь на меня рассчитывать, — заявил Стас. Никина история его очень заинтересовала и насторожила. Для себя он решил разузнать побольше о такой фигуре, как Скиф и приглядывать за Никой.

От откровенного разговора Нике стало спокойнее. Она была рада поделиться с другом тем, что мучило и не давало ей покоя несколько лет. И не смотря на то, что страх никуда не ушел, а продолжал жить в Никиной душе, теперь она знала, что не одна и что всегда может рассчитывать на поддержку, а может быть и помощь Стаса.

Попрощавшись с другом, Ника поехала к Яну. Она очень торопилась, понимая, что каждая минута промедления грозит превратиться в час упреков и недовольного брюзжания. И все же, не смотря на то, что Ника приехала в половину девятого, даже раньше, чем обещала, Ян встретил девушку недовольной миной и вопросом сквозь зубы:

— Неужели пришла?

— Пришла, — улыбнулась Ника, вешая на вешалку свою легкую белую курточку и сумку. — Ты чем-то недоволен?

— Твоей дружбой со Стасом! — Никино воркование на него не действовало.

Он прошел в комнату, служащей гостиной, и сел на диван. С заинтересованным видом переключал каналы телевизора. Ника улыбнулась и покачала головой — ее Ян был оказывается ревнивцем! Девушка тоже вошла в комнату и села на диван, рядом с Яном.