Путеводитель по оркестру и его задворкам - Владимир Зисман

Чрезвычайно полезным навыком является привычка запоминать последние пять минут движения автобуса «в режиме перезаписи». В этом случае, когда ты подъезжаешь к отелю, у тебя уже есть некоторое представление о ближайших окрестностях, каких-то опорных точках, если можно так сказать. В случае цейтнота (что бывает довольно часто) это очень выручает.

Руки на капоте

США. Штат Нью-Йорк. Оркестр поздней декабрьской ночью выгружается в Marriott Hotel. Где-то на обочине дороги. А черт его знает, где оно находится. Есть хочется. Идти в ресторан пятизвездочного отеля… Нас там не поймут с нашими суточными. И, кстати, дома потом тоже. Вспоминаю, что минуты за три до прибытия мы проезжали бензоколонку. Пожалуй, это вариант.

Холод собачий, сыро, темно, ветер, естественно, в лицо, моросит дождь. Натянув на голову капюшоны и обмотавшись шарфами, втроем идем по обочине автострады, как учили в пионерлагере, навстречу движению транспорта. Голодные и окоченевшие. Откуда-то сзади раздается звук полицейской сирены и сверкает «люстра». Я только успеваю пробурчать, что этот идиот нас сейчас задавит.

Пока окоченевшие и отсыревшие мозги снова начинают понимать английский, полицейские, уже пару раз повторившие приказ вынуть руки из карманов, начинают напрягаться. Через пару секунд шесть музыкальных рук ровным рядочком лежат на широком капоте полицейского автомобиля. При этом одно полушарие мозга говорит о том, что надо бы предъявить документы, а второе, которое смотрело американские боевики, подсказывает, что именно сейчас лезть за ними в карман, пожалуй, не стоило бы.

Кстати, милейшими ребятами оказались эти американские копы.

А на заправке были и куриные ножки, и микроволновка. Вот так вот.

Гаррик и Алекс

Две легендарные фигуры. Два эмигранта уж не поймешь какой волны. Два конкурента в борьбе за советский гастрольный рынок. Не знаю, как им это удалось, но они попали в точку. Гаррик и Алекс предлагали советским артистам бытовую технику. Говорили, что они скупали отбракованные партии прямо с заводов Sony и Hitachi, и поэтому у них такие низкие цены, а может быть, у них были какие-то другие технологии, но, так или иначе, то, что они предлагали, было дешевле, чем в магазинах, и вполне надежно работало. Как это совмещалось с остатками советской идеологии, уже понять сложно, но перед гастролями факсы от Гаррика и Алекса с прайс-листами приходили прямо в офисы оркестров и театров. И уполномоченные лица вели с ними активные переговоры непосредственно из недр организации, подчиненной Министерству культуры СССР. После чего уже на территории, облагодетельствованной нами музыкальной культурой, происходила встреча с тем из них, кто выиграл тендер, и в одном из номеров гостиницы проходили деловые переговоры с передачей списков заказов и наших суточных. Через месяц в театр приходили контейнеры с телевизорами и утюгами — и фойе театра в этот день напоминало что-то среднее между оптовым рынком и закрытым распределителем.

В принципе, гастрольная поездка опытного коллектива (а большинство коллективов являются опытными) — довольно рутинный процесс. Некоторые отличия от общегражданских поездок связаны, главным образом, с тем, что почти у всех, кроме чемодана, есть и музыкальные инструменты. Приятное (для них в первую очередь) исключение представляют арфистка с пианисткой да контрабасисты, у которых с собой только смычки. Ну и ударники в какой-то степени.

Паспорт для инструментов

Некоторые сложности возникают при прохождении таможни у струнников: они должны предъявить не только свой паспорт, но и паспорт на инструмент и смычок, который, по крайней мере в Москве, оформляется и выдается музеем им. Глинки. В этот документ вписана фамилия владельца и вклеена фотография инструмента с описанием его особенностей, подписью эксперта и печатью. Смысл паспорта состоит в том, чтобы вывезен и ввезен обратно был один и тот же инструмент. Этот порядок появился весной 1987 года после громкого дела о контрабанде скрипок. За границу вывозились редкие дорогие инструменты под видом дешевых, а обратно ввозилось что-то не самое дорогое, выдаваемое за тот же самый инструмент.

И теперь таможенник сосредоточенно сравнивает годовые кольца на паспорте и альте. После чего ставит в паспорте печать. При возвращении домой процедура повторяется. С каждой поездкой количество печатей в паспорте увеличивается на две штуки, и через какое-то время на лицах струнников начинает появляться тоскливое выражение, которое означает, что места для таможенных печатей почти не осталось и скоро снова придется угрохать уйму времени, чтобы сделать для инструмента новый паспорт.

Для виолончелей в самолет покупают отдельные места, остальные инструменты виртуозно распихиваются по полкам. (Кстати, раньше виолончелям тоже давали в самолете поесть — ну раз билет куплен. И это с благодарностью принималось вечно голодными исполнителями на медных духовых.)

Организация гастролей — это очень серьезная штука, но она уже отшлифована настолько, что еще до их начала известно не только расселение в гостиницах, но и место в автобусе во время внутренних переездов. А хорошо организованный и дружный коллектив вообще способен на чудеса. По крайней мере при высадке оркестра из поезда в Китае на станции, где он стоял всего три минуты, все было организовано так, что шестьдесят человек в течение ста двадцати секунд с инструментами и чемоданами оказались на перроне. С опережением графика. (Это очень просто. Незадолго до прибытия поезда все вещи и инструменты равномерно распределяются у окон вагона. После остановки поезда вылетает группа ребят, которые принимают передаваемое из окон. В это время из вагона спокойно выходят дамы. Обычная спецоперация — ничего экстраординарного.)

С вашего позволения, пару слов об уважении к музыкантам…

Конечно, всяко бывает, но хотелось бы напомнить, что Берлинский филармонический оркестр — тот самый, который мы знаем как оркестр фон Бюлова, Никиша, Фуртвенглера и Караяна, — возник тогда, когда в 1882 году пятьдесят четыре из семидесяти музыкантов поддерживаемого императорским двором оркестра в Берлине покинули его в знак протеста против того, что их собирались отправить на гастроли в Варшаву в вагоне 4-го класса. И организовали новый.

Это перелеты, переезды, это концерт, который может закончиться в полночь, а потом триста километров до следующего города. Или спектакль, а выезд из гостиницы в аэропорт в половине третьего ночи. Это когда чемодан распаковывать бессмысленно, потому что в этом отеле ты успеешь только выспаться и почистить зубы.