Судьба - Барбара Бенедикт

Факел. Он почти уже догорел. Бывает оружие и получше, но что ей оставалось делать? Она схватила его и занесла над головой, как ей казалось, с яростным выражением лица.

— Ни с места, — закричала она, когда занавеска отодвинулась, — или я сейчас выжгу ваше сердце!

В дверях стоял смеющийся Туза.

— Это твое оружие? Дори, ты хочешь выжечь мне сердце?

— О, Туза, — сказала она, опуская факел, — я думала, это стража.

— Ты мне не доверяешь. Ведь я же тебе друг, как еще тебе это доказать?

— Ты отослал стражу? Это правда? — Она шагнула к нему.

— Они сейчас в лесу. Там я заметил какого-то бродягу и послал их к нему. Но когда стража с ним разберется, она вернется обязательно. Так что тебе и твоему пленнику придется уйти.

Некоторое время назад она бы с радостью восприняла это предложение, но оказалось, что Язон ранен очень тяжело.

— Он не может двигаться. У него сломана нога. Я должна…

— Боюсь, мне придется настоять на своем, — улыбка его исчезла, и Туза стал очень серьезным. — Если солдаты обнаружат здесь грека, не отметившегося в порту, — из Мессалоны он или откуда еще, врагов ведь у Миноса теперь много, — то нашей деревне это грозит большими неприятностями.

Ика посмотрела на Язона. Как же больно ему будет! Но Туза прав: им необходимо уйти.

— Мне нужна какая-нибудь доска для шины. Сначала нужно перевязать его сломанную ногу. Нелегко будет с ним справиться, когда он придет в себя.

— Ты думаешь, он очнется?

Ика уверенно покачала головой.

— Он жив, Туза. Я же сказала тебе, что сама богиня предназначила его мне.

К ее удивлению, Туза не стал с нею спорить. Он просто очень грустно посмотрел на нее и глубоко вздохнул.

— Хорошо, мы спасем твоего грека, но, боюсь, наступит день, когда ты пожалеешь об этом.

Сначала Язон почувствовал боль — острую, пронизывающую боль. Затем услышал голоса — ничего не значащиеся звуки; наконец он понял, что ночной кошмар продолжается. Отчетливо слышалась речь его преследователей.

Рванувшись изо всех сил к свободе, он только усилил и без того мучительную боль в ноге. Голова его закружилась, он почувствовал тошноту и снова провалился в темную пустоту.

Голоса опять выхватили его из забвения, он открыл глаза и увидел, что его связывают по рукам и ногам. Когда люди дотронулись до ноги, он подумал, что умрет от нестерпимой боли.

Вдруг откуда-то появилась девушка. Ее речь также была непонятна, но, кажется, она упрашивала мужчин убрать веревки. Это сбило его с толку — ведь она тоже преследовала его и даже первая накинула петлю ему на шею. Почему же сейчас она освобождает его?

Девушка настойчиво отталкивала их, произносила резкие слова, размахивала руками. Наконец все шесть мужчин ушли и оставили их одних.

Она, что-то бормоча себе под нос, перевязывала его раны, но даже ее нежная рука не могла прикоснуться к его ноге безболезненно. Он не смог удержать стон.

Девушка мгновенно обернулась и принялась поглаживать его. Дотронувшись до лица, она заговорила с ним. Хотя слова и не были понятны, они немного успокаивали его.

Затем их взгляды встретились, и он уже больше не мог оторваться от ее глаз — они предлагали помощь. На какое-то мгновение стало неважным, что у него нет ни имени, ни прошлого. Глаза говорили ему, что он здесь желанный гость и что он уже никогда не будет одинок.

Постепенно Язон понял, почему он так спокоен. Эти глаза — они посещали его во сне. Неужели это девушка из его снов, неужели она существует на самом деле и ему теперь не грозит никакое зло?

Она продолжала говорить, но теперь более возбужденно, кивком головы указывая на его ногу, на стол, где лежали куски ткани и травы. Когда-то один человек уже прикладывал подобные вещи к его руке. Он понял, что она хочет облегчить его страдания.

И вдруг ему стало ясно, что девушка хочет сделать с его ногой. Несколько мгновений он будет испытывать непереносимую боль, но потом она быстро заживет.

Язон собрал все свои оставшиеся силы, сжал зубы, но, когда ее рука взялись за его ногу и он ощутил, как поворачивается обломок кости внутри него, он не мог терпеть дольше эту пытку. К счастью, на него снова навалилось беспамятство. И проваливаясь в него, он крикнул единственное слово: «Ика!».

Туза старался очень убедительно говорить с Челиосом.

— Не поддавайся мимолетным чувствам, не забывай о своих обязанностях. Этот приказ исходит из дворца.

— Отпустить ее? — Челиос не скрывал своего возмущения. — Что, весь Крит сошел с ума?

— Может быть. Времена сейчас не из легких, и поэтому нам нужно внимательнее прислушиваться к пожеланиям нашей Матери. Она дала знак, Челиос. К этой девчонке приходил связанный посланник.

— А вдруг Икадория лжет? Ты, мне кажется, неравнодушен к этой новенькой. Откуда ты знаешь, что она на самом деле видела змею?

До нынешнего вечера Туза поклялся бы собственной жизнью, что Дори никогда не врет, просто не может произнести неправду. Но теперь, когда она вдруг стала волноваться за этого грека?.. Ему нелегко было ответить. Что-то тут было не так.

— Дори не может лгать, — ответил он, убеждая не столько Челиоса, сколько самого себя. — И кроме того, какое тебе до нее дело. У тебя прекрасный бык, ты тренируешься каждый день. Она же потеряет сноровку, и тогда ее не допустят к танцу. Я слышал, что Минос хочет испытать нас для танца на новой арене.

— На новой арене? — Челиос слегка улыбнулся, и его глаза загорелись. — Кто тебе это сказал, Туза? Откуда ты все знаешь, даже раньше Пересубы?

Туза пожал плечами.

— Есть кое-какие друзья. Так что же ты решил? Отсутствие девчонки останется незамеченным?

Улыбка Челиоса погасла, и он кивнул.

— Но смотри у меня. Если выяснится, что кто-то из вас что-то скрывает, я сам все расскажу Миносу.

Язон открыл глаза и снова обнаружил себя в пещере. Неужели ему все приснилось? Нет, он чувствовал боль, хотя и не такую сильную. Под ним была свежая солома и даже шкура, около входа горел костер.

Возле пламени сидела девушка и что-то ворошила палкой в костре. До него донесся запах жареной баранины. Он просто умирает от голода! О боги, когда он в последний раз ел жареное мясо?

Перед его внутренним взором мелькнула картинка: горшок на треножнике, но, как всегда при любом воспоминании, голова заболела от глухих ударов. Он издал стон, и девушка, отложив палку, мгновенно поднялась и подошла к нему.

Она говорила тихо и очень нежно. Он пытался уловить какой-то смысл в ее словах, но от этого еще больше раскалывалась голова. Вдруг она остановилась и задумалась.