Твое прикосновение - Дебра Маллинз

Она прищурила глаза.

– Ты хочешь сказать, что я слишком хрупкая для того, чтобы стать чьей-то женой?

– Ну конечно.

– Чушь собачья! – фыркнула она и вырвала свою руку. Он удивленно рассмеялся.

– И где можно было научиться такому изысканному языку, моя нежная жена?

– Я практически жила в конюшнях. Спустя какое-то время грумы перестали обращать на меня внимание и очень вольно высказывались, но тебе не удастся сменить тему.

Он сложил руки на груди.

– Я об этом даже не мечтал.

– Я не только дочь герцога, – сказала она, и ее тело напряглось от охватившего ее негодования. – Может, я просто маленькая женщина, может, я и воспитана как истинная леди, но я прошла через то, чего другие дамы даже не представляют, от одного упоминания о чем они упали бы без чувств.

– Я знаю, – тихо сказал он.

– Но по какой-то непонятной мне причине и ты, и отец считают, что я настолько деликатна и чувствительна, что мне противопоказана нормальная жизнь. – Она остановила его взмахом руки, когда он попытался перебить ее. – Да, у меня есть страхи. Они приводят меня в раздражение, они мешают мне жить. И я устала от этого.

– Это вполне объяснимо после того, что тебе довелось испытать.

– Именно так. Когда меня спасли, я едва узнала себя в зеркале. – Она отвернулась и взглянула на ветки сирени, колеблемые ветром.

Она предалась воспоминаниям.

– Я чувствовала себя ужасно первые несколько месяцев. Моя мама умерла вскоре после того, как меня спасли. Папа и я пребывали в трауре. Мы жили в Белвингеме. Мне стало намного лучше. Когда мне исполнилось семнадцать, папа отправил меня на бал дебютанток. Только после того как я увидела толпу, я осознала, что еще не готова к этому, что я все еще серьезно больна. Я потеряла сознание, – сказала она ему с язвительной улыбкой. – Я упала без чувств на глазах у всего лондонского общества, а когда пришла в себя, у меня началась истерика. Безумная дочь Белвингема.

– Прошло слишком мало времени, – пробормотал Роган.

– Да, слишком мало, – согласилась она. – Я привыкла к уединению Белвингема. Мой отец выставил вооруженную охрану по всему поместью. Я знала, что здесь я в полной безопасности. Недели перешли в месяцы, а месяцы – в годы. Я зализывала раны в полном забвении, согреваемая мыслью о том, что папа обо всем позаботится.

– Может, именно это тебе и требовалось.

– Да, ты прав, но я думаю, что я задержалась в этом состоянии слишком надолго. – Она одарила его грустной улыбкой. – Роган, Роган, я практически пряталась все эти пять лет. Все мои друзья уже создали семьи и обзавелись детьми, пока я только и делала, что выезжала верхом, читала книжки и спала с зажженной свечой.

– Не кори себя так сильно. Ты и сама была еще только ребенком.

– Я не люблю чувствовать себя беспомощной, Роган. – Она потянулась к розовому кусту и понюхала его. – Те люди наставили меня ощутить себя бессильной, они украли меня у себя, я как будто потерялась. Но я осталась жива, как и мои воспоминания.

– Я знаю, что ты чувствуешь. Когда меня охватывает ярость, я ощущаю себя потерянным.

Она кивнула в знак согласия.

– Мой отец защитил меня, Роган, но теперь мне кажется, что он защитил меня от самой жизни. Когда разбойники напали на наш экипаж на прошлой неделе, я только начала думать о том, что я устала прятаться, устала бояться теней прошлого. Что я хочу нормальной жизни, хочу выйти замуж за мужчину, которого полюблю, родить детей, ощутить вкус счастья.

– Но вместо этого ты получила меня, – невесело рассмеявшись, сказал он.

– Да, я получила тебя, – согласилась она. – Но, Роган, ты должен знать, что ты первый человек, который посочувствовал мне, который показал, что понимает меня. Ты даешь мне время, мы движемся к цели. Ты не позволяешь мне снова вернуться к темным воспоминаниям.

– До тех пор, пока я не теряю контроль над собой. В этом случае я становлюсь безумным.

Она вздохнула.

– Это серьезная проблема. Но я думаю, что это вопрос самообладания. Твой кузен рассказывал тебе о приступах ярости? Если, как ты говоришь, он обладал этим даром, то тоже был склонен ко вспышкам гнева. Может быть, он знал, как с ними справляться, как контролировать себя.

– Я его ни разу не видел. Он умер, и мой отец унаследовал титул. Я провел первые десять лет своей жизни в Ирландии.

– Тогда мы не сможем выяснить ничего наверняка.

– Я знал его вдову. Мы называли ее тетя Алиса. Она была дружна с твоим отцом.

– Алиса Хант. Я припоминаю. Она была очень милой женщиной.

– Именно она отправила меня в действующую армию. – Он скривил губы в усмешке. – Иначе я бы утопил все свои таланты в бутылке виски в обществе отца и брата.

– И она оставила тебе наследство.

– Мы жили в Хант-Чейз, – сказал он. – Она завещала мне свой коттедж, увидев, до какого состояния отец довел поместье.

Она вздохнула и взглянула на него: в ее темных глазах читалась тревога.

– Тебе придется научиться контролировать себя, мой дорогой муж. Я не могу жить с безумцем.

– Я понимаю твои слова как согласие вернуться домой вместе со мной.

– Ну конечно! – Ее нерешительная улыбка согрела его, словно луч солнца после затяжного дождя. – Я никогда и не думала о том, чтобы оставить тебя, Роган. Я лишь отправилась к человеку, у которого всегда находила понимание. Папа – это моя семья.

– Но у тебя есть я.

– Только до тех пор, пока ты не вздумаешь кого-нибудь поколотить.

Он улыбнулся.

– Кэролайн, я бы не смог пережить твою обиду.

– Будем решать вопросы по мере того как они будут возникать, – сказала она со вздохом. – Во всяком случае, пообещай мне, что ты попытаешься контролировать себя в будущем.

– Я обещаю. Я думаю, что мы добились больших успехов, особенно в том, что касается преодоления твоих страхов. Я бы очень расстроился, если бы узнал, что все наши усилия были потрачены напрасно и нам предстоит пройти этот путь сначала.

– Я не думаю, что все так плохо. – Она подошла к нему, и на губах заиграла кокетливая улыбка. – Стой спокойно, Роган.

Он не шевельнулся, очарованный ее фривольностью. Она скользнула рукой по его груди, плечам и немного склонила голову набок, ее губы слегка приоткрылись.

– Ты соблазняешь меня, моя дорогая жена? – пробормотал он, когда ее рука обвила его шею.

– Да. – Ее улыбка пробудила в нем неукротимую страсть. – Поцелуй меня, Роган.

Он обвил ее стан руками, чуть приподнял, и их уста соприкоснулись.

Она тихо застонала от наслаждения, запуская руки в его полосы и испытывая удовольствие, которого не знала ранее. Иго тело пронзила волна желания, однако он усилием воли сдержал себя, чтобы не испугать ее. Он позволил ей самой принимать решения. Для него было внове отдаваться в сладкий плен женских уст и ощущать, как это маленькое изящное тело приходит в неистовство от незнакомых ощущений.