Как это женаты?! (СИ) - Вишневская Альбина

   Остаток дороги Марк меня не тревожит, он даже немного отодвинулся и молчал, пока не настало время расплачиваться за проезд. У дома ещё никого не было, поэтому в квартиру мы поднялись сразу, чтобы я имела возможность убрать погром в собственной спальне.

   - Как думаешь, девчонок в этой комнате уложить спать? – интересуюсь у Марка, пряча свои разбросанные платья, которые Оля под шумок вытащила из шкафа и не удосужилась отправить их на место.

   - Как считаешь нужным, почему ты так переживаешь?

   Марк внезапно ловит бегающую меня и заставляет  перевести дыхание. Смотрит в глаза очень пристально, ничего не говорит, да  и я не могу слов отыскать. У него очень чувственные губы, которые  постоянно привлекают моё внимание, и почему-то именно весь сегодняшний вечер. До этого дня я спокойно себе жила и не парилась. Что изменилось за несколько часов? Неужели действительно гормоны расшалились? Это так непривычно, судя по тому, что о сексе я узнала недавно. Мне страшно, и страшно от того, что он мне всё больше и больше нравится. А я так не хочу, я вообще не хочу терзать своё сердце, оно и так словно законсервировалось после Вадима, щемит иногда, когда нахлынут воспоминания.

   - Не понимаю, - и делаю ошибку, поднимая голову вверх.

   Марк как-то странно изучает моё выражение лица, а я вдруг понимаю, что дрожу от  этого пристального взгляда, совершенно не контролируя движения своих рук. А дальше всё так неожиданно случается, что мой короткий писк теряется в его губах, которыми он  чётко впивается в мои, одновременно оттесняя нас к краю кровати. Не отпускает, падает первым, так же крепко прижимая моё тело к себе. Ладошками ощущаю его обнаженные руки и понимаю, что он успел переодеться в футболку и спортивки, это я носилась по дому при полном параде.

   Моя юбка разлетелась на две половины, оголив правую ногу так, что рука Марка моментально скользнула по коже.  Я удивлена и ошарашена своим поведением, своей реакцией на его прикосновения. Моё тело требовало мужского внимания сильнее, чем  того требовал мой трезвый ум. Каждая клеточка моего разгорячённого тела покалывала, зажигалась с новой силой, стоило пальцам мужчины скользнуть к краю трусиков. Какой позор! Если Марк коснется моей промежности, то моментально поймёт, что я не только горячая там, но ещё и влажная, так как трусики намокли от мысли, что он сейчас меня здесь возьмет.

   Пытаюсь собрать всё своё самообладание и остановить это безумие, потому что если не сейчас, то потом я не смогу его оттолкнуть, ведь осознаю: я его хочу здесь и сейчас, хотя потом буду себя просто ненавидеть за слабость.

    Что он творит? Задыхаюсь от удовольствия, падая на спину, мурлычу от того, что он ловко распахивает моё платье, молниеносно справившись с застёжкой. Его стон блаженного удовольствия пронзает меня током до кончиков пальчиков. Марк зачарованно смотрит на моё чёрное, круженное белье и вгоняет меня в краску, хотя я прекрасно понимаю, что в таком виде более, чем привлекательна. Не так давно в ванной комнате вертелась вокруг своей оси перед зеркалом, надев новое бельё. Оля восхищенно присвистнула,  намекнув, что мужики от такого шикарного белья должны штабелями падать. А зачем падать, наоборот должны действовать, чем и занят этот голодный мужчина. Чего только стоит его блаженное выражение лица.

   - Кажется, в дверь звонят, - ломаю кайф Черкасову, который навис надо мной, не прекращая правой рукой скользить по моим прелестям... и да... он теперь точно уверен в том, что его хотят, этот блеск  в глазах мужчины сложно забыть.

   - Я открою, - хриплым голосом отвечает Марк.

   Он неторопливо отрывается от меня, не разрывая зрительный контакт, а я прерывисто дышу, возможно, даже немного разочаровавшись в том, что нам помешали.

   Я напрасно думала, что он так быстро уйдет из спальни, а вот и нет. Мужчина склонился к моему животу и кончиком языка провел, едва касаясь кожи, влажную дорожку к краю трусиков. Я не успела очнуться, как он ловко двумя руками стащил их и хищно оскалился, зацепившись взглядом за мою влажную промежность. Так стыдно, и одновременно…возбуждающе.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

   Как только Марк выходит из спальни, я прижимаю ладошки к разгорячённому лицу и приказываю себе собраться, хотя это сложно сделать, ведь перед глазами его жадный взгляд, которым он рассматривал всю меня там… внизу.

   За доли секунд я сбрасываю с себя платье, через голову надеваю обычное домашнее платье и слышу детские вопли - довольные и радостные. Голос Марка, смешанный с голосом Женьки и Анюты.

   Подбегаю к столику, смотрю на себя в отражение и смущаюсь пуще прежнего: как же, почти непонятно, чем мы только что занимались!

   - Ритуль, а ты где прячешься?

   Голос сестры приближается, а я мчусь к шкафу и делаю вид, что ищу постельное белье, хотя его мне как раз и нужно отыскать.

   - Ой, Нют, да вот ищу свежее постельное.

   Поворачиваю голову к сестре, а она смеётся, застукав меня в таком взъерошенном виде.

   - Мы, видимо, приехали немного не вовремя?

   - Пффф, такое скажешь! – пытаюсь вести себя непринуждённо, но ведь лицо меня палит конкретно.

   Мимо нас, со скоростью гепарда,  пролетает Обжора и испугано мяучит. За ним по пятам бежит младшенькая племянница и задорно машет руками, вопя:

    - Кися, кися, кися.

   - Кошачья мамка, - смеется сестра.

   - Он у нас не приучен к посторонним, своенравный.

   - Кира поупрямее будет, и она будет не она, если этого кота не затащит в постель.

   Впрочем, я не берусь спорить, последние наблюдения показали, что эта пушистая морда ещё как тянется к тем, кто изъявляет желание его потискать.

   Пока мы в спальне создали что-то сродни бабского батальона, на кухне Женька грузит Марка тем, что же случилось с его старушкой. И такая  напряжённая обстановка держится в квартире вплоть до одиннадцати часов. За  это время мы успеваем накормить гостей, искупать и уложить спать.

   Как только за Женькой захлопывается дверь гостевой комнаты, я обессилено сажусь в кресло и ковыряю ложечкой кусочек пирожного, которое привезли с собой наши неугомонные родственники.

   Марк куда-то исчез, и я не удивлюсь, если он устал бегать по квартире, к тому же его нога всё ещё не в лучшем состоянии. Ему завтра на работу, поэтому нужен крепкий сон.

   Я бросаю тоскливый взгляд на миску кота. Предатель, девчонкам хватило часа, чтобы приручить пушистого зверя. И теперь довольный Жорка валяется между сестричек и блаженно во сне поскуливает.

   На пороге кухни появляется Черкасов, я не сразу обращаю на него внимания, лишь тогда поднимаю голову и облизываю ложечку, когда понимаю, что не одна. Мужчина смотрит на меня с улыбкой, а на плече лежат халаты и чистые полотенца.

   - Давай в душ.

   Забываю о том, что облизываю ложечку, смотрю Марку в глаза и нервно сглатываю, потому что богатая фантазия подбрасывает массу картинок эротического содержания.

45 глава

Марк

   Монголо-татарское нашествие вихрем проносится через всю жилплощадь  и только к одиннадцати затихает, чему я несказанно рад. Нет, в другой бы день меня это не настолько бы загрузило, но, черт возьми, меня просто разрывало от того, что случилось накануне между нами в спальне. Ворвись наши гости в квартиру на полчаса позже, я бы напугал девчонку до смерти своей голодной сексуальной вспышкой. Возможно то, что нас прервали, позволило мне упокоить свои шальные гормоны. И немного перебесившись, понимаю, что быстрый секс в наш первый раз совсем не романтично.

   Теперь я не зацикливаюсь на том, что Марго мне откажет. Нет, она так же этого хотела, как и я, и это для меня равносильно победе. До сих пор в кармане спортивок лежит лоскуток черной ткани, называемой трусиками.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

   Маргарита, конечно же, весь вечер замечала мои липкие взгляды на себе, и я хорошо знал, что надеть второе сменное бельё она не успела. В коридоре мы случайно столкнулись, прежде усадив гостей за поздний ужин. Я оттеснил Марго к стене и рукой скользнул под платье. Её протяжный стон мне на ухо был лучше любой награды. Мои пальцы вели себя нескромно, когда пробрались к гладко выбритому треугольнику.