Британские командос 1940-2000 - Джон Паркер

Черчилль и думать об этом не желал. Пока генералы, начальники штаба и Военное министерство пререкались друг с другом, он просто пустил все на самотек и на время рейда укатил на Ближний Восток, где купался в Средиземном море. Дьепп должен был создать видимость действий в тяжелые времена. Было бы лучше для дела, если бы высшие командующие поменьше времени тратили на удовлетворение своих самолюбий. Тем не менее после рейда требования открыть второй фронт утихли, а немцы были вынуждены укрепить оборону западной Франции. Более важный момент: Дьепп доказал, что нападения союзных десантов на порты Западной Европы остаются пока несбыточной мечтой. Главный урок Дьеппа, который пригодится только в день «Д»: вторжение должно осуществляться как можно по более широкому фронту, а не против хорошо укрепленных позиций. Этот вывод, как часто доказывал Черчилль, в будущем спасет десятки тысяч жизней. Вот его слова: «В стратегическом отношении рейд заставил немцев осознать опасность, грозившую всему побережью оккупированной Франции. Это помогло сковать их войска и ресурсы на западе и ослабить давление на Россию. Слава павшим храбрецам: их жертва не была напрасной».

Глава 8. МЕСТЬ ГИТЛЕРА

Захваченным в плен при Дьеппе предстояли суровые испытания, выходящие за рамки лишений, обычных в немецких лагерях для военнопленных. Целая серия инцидентов привела в итоге к позорному приказу Гитлера, приведенному в прологе нашей книги. Патрик Портыос полагал, что все началось с захваченного в плен канадского бригадира, у которого нашли копию директив и распоряжений к вторжению в день «Д». В документах среди прочего было указано, что немецким военнопленным необходимо связывать руки. Кто так решил и почему, осталось невыясненным.

Вскоре после рейда берлинские газеты сообщили, что большое количество немецких солдат найдено мертвыми на пляжах Дьеппа со связанными за спиной руками и у некоторых прострелены головы. В газетах также утверждалось, что это результат жестоких казней, совершенных десантниками отряда № 4 Ловата, которым приказали не брать пленных. Патрик Портьюс с жаром опровергал это утверждение: «Насколько я знаю, в основной атаке при Дьеппе никаких пленных не брали; десантники были слишком заняты собственным спасением. У нас было трое или четверо пленных, они шли с нами, несли меня и, естественно, не могли это делать со связанными руками. Но инцидент, безусловно, отличное оружие для Гитлера, который держал пленных из Дьеппа в кандалах около шести месяцев».

Гитлер лично приказал, чтобы 2500 военнопленных из Дьеппа, канадцев, британских коммандос и других, захваченных в операции, поместили в особые лагеря и сковали друг с другом. В Британии Военное министерство немедленно заявило, что ни один немецкий военнопленный не был связан или застрелен в пылу сражения. Однако «зуб за зуб», и в отместку за британцев и канадцев были закованы некоторые немецкие военнопленные. Сам Уинстон Черчилль сказал по этому поводу: «Свой страх и злобу Гитлер вымещает на военнопленных, находящихся в лагерях и, следовательно, в его власти. Проявить малейшую слабость перед таким человеком — лишь потворствовать дальнейшим злодеяниям».

Все эти заявления, однако, были сделаны для того, чтобы скрыть правду: британские коммандос действительно застрелили пленных, у которых руки были связаны за спиной. Необходимо вспомнить, что капитан Портьюс был тяжело ранен, и из-под обстрела его выносили немецкие пленные, следовательно, он вряд ли полностью сознавал, что происходило вокруг него. Детали раскрываются в заявлении Уильяма Спирмана, сделанном полвека спустя после событий, причем, необходимо отметить, что Спирман был одним из самых ревностных почитателей Ловата:

«Когда мы штурмовали батареи, была полная неразбериха. Темно, хоть глаз выколи, отовсюду артиллерийский огонь, над головой самолеты, и, любого, кроме десантника, которого ты знал в лицо, ты просто убивал. Мы получили инструкции привести пленных, но в разгар боя в операции подобного рода вопрос стоял так: убить или быть убитым. Я хочу сказать, что у нас не было никаких шансов брать пленных. Мы знали, что немцев на батарее не меньше трехсот, а мы должны подавить огонь любой ценой. Невозможно дискутировать с самим собой на тему «Что мне делать? Пристрелить или взять в плен?», когда вокруг свистят снаряды. Нет никакой возможности кричать в мегафон: «Эй, вы окружены. Не хотите ли сдаться в плен?». Просто идешь вперед, делаешь свое дело и надеешься уцелеть. К сожалению, многие не уцелели. Мы должны были уничтожать противника и ничто не могло остановить нас.

В конце концов мы выполнили задачу. Когда сопротивление было подавлено и мы взяли в плен несколько немцев, Ловат отозвал меня и еще одного парня, Перси Тумза, и попросил нас найти самый безопасный путь назад, поскольку с нами пленные и раненые. Ходячие раненые и раненые на самодельных носилках, естественно, замедляли наш отход. Я и Перси Тумз нашли наилучшую дорогу, и мы все отправились к берегу искать лодки. Когда мы пришли… вы видели этот длинный кровавый пляж. Может, потому, что мы устали, обратный путь под огнем показался чертовски длинным. Немцы укрепились на вершинах скал и, когда мы появились на пляже, начали стрелять. Десантным судам очень трудно подходить к берегу под огнем. Я помню, что видел всплески в воде, но необходимо было убраться с проклятого пляжа, иначе нас изодрали бы в клочья.

Наступил момент, когда стало ясно, что людей слишком много для имевшихся в наличии судов, и встал вопрос: что делать с пленными. Я, конечно, не участвовал в принятии этого решения. Я был просто одним из парней на том пляже. Но в конце концов решили, что единственный возможный выход: пристрелить некоторых пленных.

Были ли их руки связаны за спиной?

Да. Не могу точно сказать, как это получилось. Но раз нам предстояло тащиться с пленными от той батареи и везти их в Англию, мы должны были как-то их контролировать, чтобы они не были нам обузой и не задерживали нас. Итак, мы решили, что свяжем им руки за спиной у основания больших пальцев крепкой и очень тонкой веревкой, и тогда, если они что-нибудь попытаются предпринять, веревка чуть ли не срежет им пальцы. В общем, мы так и сделали. Мы не могли вести их другим образом. Они просто шли своим ходом вместе с нами.

Оказывали ли они сопротивление?

Если бы они оказали какое-то сопротивление, то умерли бы, не дождавшись результатов. У них просто не было возможности сопротивляться. Они были связаны; мы сделали это очень быстро и повели их с собой. Но из-за того, что мы были ограничены в плавсредствах, их пришлось убить. Они были застрелены и оставлены на пляже. Это было очень неприятно, потому что никому из нас не нравилось убивать пленных. Я имею в виду, англичане не такие. Несмотря на то, что немцы и японцы творили ужасные вещи, я не думаю, что кому-то из нас нравилось стрелять в пленных. Мы сделали это не потому, что мы убийцы, мы просто завершали операцию».