Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Алина уже проходила по подъемному мосту, и все поджилки дрожали от страха; зрение и слух обострились до предела. Гарнизон замка только просыпался. Несколько стражников с заспанными глазами шатались по верху зубчатых стен, позевывая и надрывно кашляя, а в воротах сидела старая собака и изо всех сил скребла когтями свою облезлую шерсть. Алина надвинула капюшон на лицо, чтобы ее невозможно было узнать, и прошла под аркой. В воротах она увидела чумазого часового в драной одежде. Он сидел на лавке и вяло откусывал от краюхи хлеба. Его пояс и меч висели на крючке в караулке. Алина натянуто улыбнулась ему, чтобы тот, не дай Бог, не заметил, что она вся дрожит, и показала ему корзину с яйцами.

Часовой сделал ей знак проходить.

Первое препятствие осталось позади.

С дисциплиной у стражников, похоже, было не все в порядке. Да это и понятно: в замке остались те, на кого нельзя было положиться в бою; все лучшие силы ушли с Уильямом.

Эти же явно скучали.

До сегодняшнего дня, подумала Алина.

Ну и слава Богу. Она пересекла внутренний дворик, по-прежнему ощущая, как вся напряжена. Ей показалось довольно странным тайком пробираться туда, где когда-то она была хозяйкой и могла позволить себе делать все, что ей вздумается. Она огляделась, стараясь не показывать явного любопытства. Большинство деревянных построек сильно изменились: конюшни стали намного просторнее, кухня теперь стояла в другом месте, появилось новое каменное здание оружейного склада. Вся территория была сильно замусорена, не то что раньше. Но часовня осталась; здесь они с Ричардом спрятались в ту грозовую ночь и долго сидели испуганные, онемевшие от страха и дрожа от холода. Слуги понемногу начали прибираться. Несколько воинов не спеша пошли вдоль стен на утренний обход. Вид у них был довольно грозный, или, скорее, Алине так показалось, когда она подумала, что они сделают с ней, если узнают, зачем она пожаловала.

Если сегодня ее план удастся, она вновь станет хозяйкой замка. Мысль была настолько захватывающая, насколько нереальная, скорее, похожая на сладостный несбыточный сон.

Она вошла на кухню. Мальчик растапливал очаг, а девушка резала морковку. Алина радостно улыбнулась им и сказала:

— Две дюжины свежих яиц. — И поставила корзину на стол.

— Повар еще не проснулся, — сказал мальчик. — Тебе придется немного подождать, пока с тобой расплатятся.

— Можно, я пока поем немного хлеба на завтрак?

— Конечно. Иди в большой зал.

— Спасибо. — Алина оставила корзину и вышла.

Чтобы попасть в графский дом, ей пришлось пересечь еще один подъемный мост. Она мило улыбнулась часовому у ворот, молодому парню с взъерошенной челкой и воспаленными от недосыпания глазами. Он смерил ее оценивающим взглядом с головы до ног и игривым голосом спросил:

— Ну и куда же ты направляешься?

— Перекусить, — сказала она, проходя мимо и не остановившись.

Парень оскалился в широкой улыбке.

— Я могу тебя кое-чем угостить! — крикнул он ей вдогонку.

— Смотри, как бы я тебе его не откусила, — бросила она через плечо.

Пока никто ничего не заподозрил. Им и в голову не пришло, что женщина может представлять какую-то опасность. Ну и бестолочи, подумала Алина, женщины способны делать то же, что и мужчины. Кто же тогда заправлял всем, пока мужчины вели войны или участвовали в походах? Мы ведь оставались и за плотников, и за красильщиков, и за кожевников, пекли хлеб, варили пиво, говорила себе Алина. Да и сама она была когда-то главным торговцем в округе. Обязанности аббатисы, настоятельницы женского монастыря, ничем не отличались от обязанностей аббата. И потом, именно женщина, принцесса Мод, развязала гражданскую войну, которая длилась столько лет! И несмотря на все это, у тупоголовых стражников даже не мелькнуло мысли, что женщина могла быть лазутчицей.

Алина вбежала по ступенькам в графский дом и прошла в большой зал. Никого из слуг она в дверях не встретила. Те, видно, решили, что, раз хозяин в отъезде, можно не надрываться. «Когда я стану здесь хозяйкой, — решила Алина, — я непременно прослежу, чтобы слуги не отходили от дверей; и не важно, дома хозяин или отсутствует».

За небольшим столиком в зале сидели человек пятнадцать и завтракали. Один или двое из них устремили на нее взгляды, остальные продолжали сосредоточенно поглощать пищу, не обращая на Алину никакого внимания.

В зале было довольно чисто, Алина даже заметила, что кое-где здесь приложила свою руку женщина: стены были недавно побелены, пахло душистыми травами, которые были вплетены в тростниковые подстилки на полу. Чувствовалось по всему, что Элизабет старалась создать хоть какой-то уют. И Алина сочла это добрым знаком.

Не говоря никому ни слова, она прошла через весь зал к лестнице в углу, всем своим видом давая понять, что у нее есть полное право находиться здесь; и в то же время Алина чувствовала, что ее в любой момент могли остановить. Она ступила на лестницу — никто вроде не заметил этого. И только когда она побежала по ступенькам на второй этаж, где находились покои графа, ее окликнули:

— Эй ты, туда нельзя!

Алина сделала вид, что не слышит, и тотчас у нее за спиной по лестнице застучали чьи-то башмаки.

Задыхаясь, она добралась наконец до второго этажа. Где же спальня Элизабет? Может, в комнате, которую когда-то занимал отец? Или она взяла себе комнату Алины? На мгновение она застыла в нерешительности, тяжело дыша и