Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

превратившихся в фарш. И смрад, как на бойне. Первое время я весьма болезненно реагировал на подобное, но потом пообвыкся, уже практически не замечаю. Чай, не в первой битве чужую кровушку проливаю. Вжился в действительность, мать ее ети. Хотя да, мерзко...

Вторая посольская посудина продолжала весело полыхать. Черт, полностью зачистить франков не получилось — с пару десятков успели попрыгать в воду и теперь пытаются выбраться на берег. А берег-то обрывистый — хрен выберешься. Сами потонут или приказать потопить? Пожалуй, для верности прикажу. Сука, и это действительно я?..

— Питер! Мать твою, кто здесь интендант, ты или я? — Я приметил, как ван Риис уже крутится на галере, прикидывая, с чего половчее начать грабеж. — А ну, живо навел порядок! Посудину полностью вычистить, все ценное к нам на борт. Да передай там Веренвену, чтобы послал людей на ялике, и вон тех пловцов... Да-да, начисто. И это... посбрасывайте всю падаль за борт. А теперь живо выдели мне десяток человек...

Я не договорил, потому что один из франков, тот самый длинный дворянин, защищавший ют, вдруг ожил и вскочил на ноги. Он ловко пнул Гаврилу, сбив того с ног, саданул рукояткой меча Альмейду, крутнулся волчком, проскакивая между Бользеном и Тумбой, и со всех ног кинулся к борту галеры. Ты смотри, каков молодец.

— Ну нихрена себе… — Я хотел приказать взять его живым, но не успел: Тумба уже швырнул вслед свою страхолюдную секиру. С гулом пролетев по воздуху, она врезалась беглецу в спину, с треском проломила ему кирасу и швырнула франка на палубу.

Я подошел к телу и перевернул его на спину. И замер.

— Не может быть... — только и смог сказать. Передо мной лежал...

В голове пронеслись «кадры» многолетней давности. Высокий кабальеро в малиновом берете, очень похожий лицом на гравюрное изображение Шарля Ожье де Батца де Кастельмора, графа д’Артаньяна, генерал-лейтенанта Франции, прообраза знаменитого героя романов Дюма, улыбаясь, говорит мне:

— Оставьте, бастард. Я поступил по велению своего сердца и ни о чем не жалею. Но вы — мой должник. Барона де Монфокона должен был убить именно я. И я вам этот долг еще вспомню...

Да, передо мной лежит виконт Гастон дю Леон, тот самый кабальеро, выпустивший бастарда Арманьяка из замка Бюзе-Сен-Такр после того, как я зарезал там отравившего Маргариту аптекаря и ублюдка барона Гийома де Монфокона...

— Твою же мать!!! — в отчаянии завопил я и затряс неподвижное тело. — Живо лекаря!!! Лекаря...

Сука, как назло, Соломона оставил в Гуттене. Вот же...

— Дайте-ка я гляну, ваше сиятельство… — Наш обер-медикус Бельведер растолкал латников, толпившихся возле меня, и склонился над франком. — Тэ-экс... что тут у нас?..

Я встал, подошел к борту и уставился в воду. Вот как это называется? Большей пакости от гребаной суки-судьбы, я и не ожидал. Этот кабальеро в свое время спас мне жизнь просто так, из благородства, а я чем ему отплатил? Пусть даже не моя рука его убила, но все равно… Зараза… А ведь он как раз мог прояснить судьбу Монфокона. И теперь — опять все концы в воду...

— Дырка в плече и ушиб спины. Жив! И будет жить, ежели Господь даст... — бодро констатировал Бельведер. — Вашсиятельство, так как с ним? Могу упокоить, а могу и талант свой к нему приложить...

— Я к тебе сейчас сам свой талант приложу, — мрачно пообещал я ему, хотя изнутри меня просто распирало ликование. — Тащи его на шебеку и пользуй. Так, чего застыли? Работаем. Шевалье ван Брескенс, отчитайтесь о наших потерях...

— Сир... — Логан осторожно потрогал пальцем ссадину у себя под глазом. — Среди абордажников семь убитых: пять из ваших холопов, и двое наших, Алекс Барбье и Курт Боулингер. Да и среди команды шебеки четверых насмерть подшибли.

— М-мать... — я со злостью ругнулся. Боулингер был со мной еще в рутьерах. Млять, дорого обошелся абордаж. Дорого...

— Порезаны многие, — флегматично продолжил Тук. — Но жить вроде как будут, а вот один из черных, подопечный Гавриила, вряд ли. Его на копье насадили…

— Ладно, Господь милостив, — прервал я его. — Бери с десяток людишек и идем казну перетаскивать...

— Так есть все-таки! — Тук бурно возрадовался.

— Конечно, есть. Я фуфла не прогоняю...

— Э-э-э... чего не прогоняете, ваше сиятельство?

— Неважно...

ГЛАВА 9

Вот это да...

Сами посудите: канцлер Джон Мортон, епископ Кентерберийский; главный хранитель архивов Томас Ротерхем, епископ Линкольнский; обер-камергер сеньор Гастингс; Томас Монтгомери, герцог Норфолкский; обер-шталмейстер мэтр Чейн; маркиз Челленджер и еще многие уважаемые и могущественные британцы сидят на ежегодном пенсионе у руа Луи и лоббируют его интересы при британском дворе. Из захваченной нами казны ровным счетом двадцать пять тысяч экю предназначалось именно этим дворянам. Вот строгие инструкции: кому и сколько, начертано рукой самого Луи. Ну и вся серебряная посуда в качестве подарка им же. С таким-то французским лобби теперь становится понятно, почему Эдуард никак не мог решиться помочь своей сестре. Признаю, умеет Паук вести дела, этого у него отнимешь.

— Красавчик... — Я бросил на стол свиток и откинулся на спинку кресла.

— Кто, ваше сиятельство? — поинтересовался Логан, не отрываясь от груды золотых монет. Ввиду отсутствия Хорста Тук добровольно вернулся к обязанностям аудитора, наплевав на невместность подобного занятия благородному сословию. И вообще, мне кажется, он просто наслаждается бухгалтерским делом.

— Ты братец, ты... — улыбнулся я. — Отсчитал?

— Ага... — Шотландец шлепнул на столешницу еще один мешочек. — А не многовато будет? И зачем в кошельках? В лапу насыпать, и все... много чести...

— Нормально. Прикрой монеты и закрой сундук. Луиджи, запускай