Сборник "Хроники Амбера+Амберские рассказы" - Роджер Желязны

— Предусматривает, — кивнула Виала.

Неожиданно я вспомнил крутого парня, королевского посланника, который расплатился в кабачке «У Кровавого Билла» деньгами Кашфы. Я решил, что и сопоставлять не хочу, как скоро это было после убийства генерала-узурпатора, благодаря чему вся нынешняя ситуация вообще стала возможной.

Гораздо интереснее рисовался общий расклад. Рэндом только что перекрыл Ясре и Люку дорогу к отобранному у них кашфийскому трону. Правда, сама Ясра во время оно заполучила престол не сказать чтобы законным порядком, и законность тут превращалась в фикцию. Впрочем, Рэндом поступил тут если и не лучше предшественников, то уж точно не хуже. А для Люка это значит вот что: на троне его матери сидит человек, подписавший с Амбером договор о взаимопомощи. Готов биться об заклад, что условия договора предусматривают помощь со стороны Амбера как во внутренних вопросах, так и в защите от внешнего агрессора.

Невероятно. Выходило, что Рэндом не жалел сил и средств, чтобы отрезать Люка от оплотов его власти и лишить всякой законной возможности вернуть звание главы государства. Интересно, каким будет следующий шаг? Объявить Люка самозванцем и бунтовщиком и назначить награду за его голову? Рэндом перегибает палку: Люк сейчас не так опасен, особенно учитывая, что его мать — наша заложница. С другой стороны, может, так далеко Рэндом и не зайдет, я не знал, что у него на уме. То ли он страхуется от возможной угрозы, то ли хочет добить Люка окончательно. Последнее меня беспокоило: Люк почти исправился и, в общем, пересматривал свою позицию. Мне не хотелось видеть, как его швырнут на съедение волкам только из-за того, что Рэндом решил перестраховаться.

— Полагаю, дело во многом касается Люка? — произнес я, глядя на Виалу.

Помолчав, она ответила:

— Рэндома больше волнует Далт.

Я пожал плечами. Далт являлся единственной военной силой, которой мог воспользоваться Люк в борьбе за трон, так что, с точки зрения Рэндома, они представляли одинаковую угрозу. Поэтому я ограничился тем, что произнес: «О!» — и продолжил трапезу.

Больше новостей не было, началась малозначительная болтовня, а я продолжал обдумывать свое положение. Мне снова показалось, что необходимо принимать экстренные меры, но я опять не мог понять, какие. Подсказка пришла совершенно неожиданно во время десерта.

В комнату вошел придворный по имени Рэндел — высокий, худощавый, улыбчивый человек. На сей раз он не улыбался и двигался как-то торопливо, из чего я заключил, что происходит нечто необычное. Оглядев нас всех, он стремительно приблизился к Виале и откашлялся:

— Ваше величество…

Виала слегка повернула голову в его сторону:

— Да, Рэндел, что случилось?

— Только что прибыла делегация из Бегмы, — сообщил он, — а у меня нет никаких указаний относительно их приема и специальных инструкций по должному размещению.

— О господи! — воскликнула Виала, откладывая вилку. — Мы ожидали их не раньше послезавтра, к приезду Рэндома. Это ему они собирались жаловаться. Где их разместили?

— Пока в Желтом зале, — ответил Рэндел. — Я сказал, что доложу об их прибытии.

Виала кивнула.

— Сколько их?

— Премьер-министр Оркуз, — принялся перечислять Рэндел, — его секретарь Найда, которая является одновременно его дочерью, и еще одна дочь — Корал. С ними четверо слуг: двое мужчин и две женщины.

— Распорядитесь, чтобы им приготовили достойные покои, — приказала Виала, — и предупредите кухню. Возможно, они еще не обедали.

— Слушаюсь, ваше величество. — Рэндел поклонился и стал пятиться к дверям.

— Сообщите мне, когда все будет готово. Тогда я дам вам дополнительные указания. Найдете меня в Желтом зале.

— Считайте, что все уже сделано, — произнес он и вышел.

— Мерлин, Ллевелла, помогите мне развлечь гостей, пока делаются необходимые приготовления, — сказала Виала и поднялась.

Я проглотил последний кусочек десерта и вскочил. Мне не хотелось беседовать с дипломатом и его свитой, но я оказался под рукой, а в жизни, бывает, приходится исполнять кое-какие обязанности.

— А зачем, собственно, они прибыли? — спросил я.

— Выразить протест против наших действий в Кашфе, — ответила Виала. — Бегма и Кашфа никогда особенно не дружили, но не могу пока сказать, им не нравится планируемое вступление Кашфы в Золотой Круг или наше вмешательство в тамошние внутренние дела. Возможно, они боятся деловых осложнений в связи с тем, что их ближайший сосед получит те же торговые привилегии. Не исключено, что у руководства Бегмы имелись свои планы в отношении трона Кашфы, а мы их спутали. Может быть, все вместе взятое. Так или иначе, мы не сможет выдать им то, чего сами не знаем.

— Я просто хотел узнать, каких тем следует избегать, — пояснил я.

— Всех перечисленных, — ответила Виала.

— Я тоже об этом думала, — вставила Ллевелла. — И еще одно: они могут посодействовать нам с Далтом. Бегмийская разведка наверняка следит за Кашфой очень тщательно, вдруг у них есть свежие сведения?

— Не касайтесь этой темы, — бросила Виала, направляясь к двери. — Если они сами проговорятся или захотят поделиться информацией — прекрасно, но не показывайте своего интереса.

Виала взяла меня под руку, и мы отправились в Желтый зал. Ллевелла вытащила откуда-то крошечное зеркало и внимательно изучила свое лицо. Судя по всему, результатом она осталась довольна; она отложила зеркальце и произнесла:

— Повезло, что ты здесь, Мерлин. В такие времена лишнее улыбающееся лицо — это всегда полезно.

— Почему я не чувствую, что мне повезло? — проворчал я.

Мы прошли в зал, где ожидали премьер-министр и его дочери. Слуги уже удалились на кухню за закусками. Делегация была голодна, протокол требовал тщательного приготовления пищи и особого украшения подносов.

Оркуз был плотным и статным человеком, черные волосы аккуратно расчесаны на пробор, а черты широкого лица свидетельствовали о том, что ему чаще приходилось хмуриться, чем улыбаться. Именно в этом состоянии он и провел большую часть сегодняшнего дня. Лицо Найды представляло собой улучшенную версию физиономии Оркуза; девушка имела склонность к полноте, удерживаясь, однако, на рубежах приятной округлости. Кроме того, она постоянно улыбалась, радуя окружающих великолепными зубами. В отличие от отца и сестры, Корал была высокая и стройная, каштановые волосы имели рыжеватый оттенок. Когда она улыбалась, то выглядела просто и мило. Я не мог отделаться от впечатления, что где-то ее видел. Кажется, на каком-то скучном приеме несколько лет назад… Хотя вряд ли, я бы ее запомнил.