Сражения Космического Десанта - Стив Паркер

Для человека Хольдст оказался на удивление проницательным. Ларгон уже собирался ему ответить, как медик обернулся на шум, неожиданно раздавшийся позади него. Что именно привлекло внимание человека, космодесантник не видел — в импровизированном госпитале царил полумрак, да и сам врач заслонял обзор своим телом.

— Фуг? — наконец выговорил тот. — Милосердный Трон…

Четыре лезвия одновременно вышли из спины Хольдста, вздернув медика в воздух. Его тело забилось в конвульсиях, когда существо, нацепившее на себя лицо Фуга, ступило внутрь тента. Ларгон уже стоял на ногах, держа болтер наготове.

— Эрдантес!

Другой Ультрамарин в долю секунды проснулся и вооружился.

Две оружейные вспышки прорезали темноту, наполнив ее грохотом и огнем.

Беднягу Хольдста тварь разодрала в клочья. Он был уже мертв, когда Ларгон и Эрдантес атаковали проникшего под навес гуля. Реактивные болты взрывались о прочный панцирь, даже не замедляя движений существа. Его тело было обмотано кровоточащей плотью, содранной с одного из часовых. Подобно взведенной пружине, некрон взвился в воздух и грохнулся на койку, где лежал Ренатус.

Опасаясь зацепить товарища выстрелами, Ларгон выхватил гладий. Периферическим зрением он увидел, как Эрдантес осыпает веером зарядов еще одного свежевателя, прорезавшего стенку тента и ломанувшегося внутрь. Выстрелы сбили некрона с ног, но за ним следовали все новые и новые существа.

Мешкать было нельзя — Ренатус находился в опасности. Пятая тварь выскочила откуда-то сбоку, и Ларгону пришлось отвлечься на нее. Взмахом гладия он парировал выпад кошмарных когтей — те лишь оцарапали керамит на поножах, — а затем выстрелом в упор пробил дыру в теле свежевателя.

— Эрдантес! Наш брат!

Видя всю опасность, Эрдантес действовал без промедления. Оглушив одного из некронов мощным ударом в челюсть, он подскочил к лежанке недвижимого Ренатуса. Некрон, согнувшийся над раненым Ультрамарином, отличался от остальных. Конструкция его была более замысловата, а взгляд сияющих злобных глаз — куда более осознанным.

— Пло-о-о-о-о-оть…

Шипение предназначалось Эрдантесу. Зубы существа были перемазаны кровью и ошметками органов. Космодесантник не успел замахнуться гладием, как когти некрона распороли доспех воина, свалив его наземь.

Ларгон услышал крик боли боевого брата и тут же устремился к Ренатусу, но было уже поздно — одним движением тварь отсекла тому голову и склонилась, умываясь в фонтане крови, вырвавшемся из обрубка шеи.

— Нет!

Ближайший к нему свежеватель попытался его остановить, но Ларгон вогнал гладий в горло твари по самую рукоять. Второе существо он сразил последними выстрелами болтера, а затем бросил оружие и в прыжке кинулся на убийцу Ренатуса, готовый задушить его голыми руками.

Тварь с лицом Фуга вонзила оба когтя в безжизненное тело Ренатуса, взвалила мертвого космодесантника себе на спину и, оттолкнувшись ногами, выпрыгнула через верх тента, скрывшись во мраке.

Пальцы Ларгона сомкнулись, схватив лишь пустой воздух.

Эрдантес добивал последнего свежевателя в глубине тента, но он видел, что произошло. В его голосе проявились нотки чего-то похожего на страх:

— Это осквернит его…

Ларгон зарычал сквозь сжатые зубы, подобрал с пола свой болтер и выбежал из палатки навстречу буре.

Хаос охватил лагерь. Крики перекрывались редкими лазерными залпами, едва слышными за порывами ветра. Сципион выбежал из командного тента Джинн и сразу же понял, что на них напали.

Он зажал бусинку вокса в ухе, сканируя темноту в поисках источников угрозы.

— Братья! Громовержцы! Доложить обстановку!

Первым он услышал голос Катора, едва прорывающийся сквозь треск погодных помех:

— Что-то прорвалось… прошли под… повсюду… К бою! — Грохот болтерных выстрелов окончательно его заглушил.

Сципион увидел вдали оружейные вспышки. Еще несколько последовало со стороны изорванного медтента.

— Ларгон! — прокричал он в вокс.

Силуэты мелькали перед его глазами — это партизаны бегали в разные стороны, пытаясь сражаться с врагом, которого даже не могли увидеть. Сципион случайно чуть было не подстрелил одного из них.

— Капитан Эвверс, — обратился он к девушке, — организуйте своих людей, пока я или мои братья не поразили их по ошибке.

Она уже сидела у установленного в палатке вокс-передатчика, пытаясь выяснить, что происходит. Ее ответа он не услышал — его перекрыл раздавшийся в ухе громкий и торопливый голос Ларгона:

— У них Ренатус! Эта тварь отрубила ему голову, сержант. Они забрали его.

«Сперва Нацеон, затем Ортус, а теперь еще и Ренатус. Эта война дорого нам обходится».

Сципион пригнулся за соседним тентом. Заговорили орудия на треногах. Кто-то ударился в панику.

— Возвращайся, Ларгон. Это не имеет смысла.

— Они забрали его, — повторил тот. Он тяжело дышал, в равной степени от бега и от злобы. — И я верну его.

Кошмарное, завернутое в кожу существо выскочило из темноты прямо перед Сципионом, и тот наконец понял, что именно атаковало лагерь.

Он рванулся к свежевателю, на бегу зажимая руну активации цепного меча.

С глухим звоном, отбрасывая на снег фонтаны искр, лезвие скрестилось с когтем врага, но Сципиона это уже не могло остановить. Первый удар он нацелил в шею существа, вторым же рассек ему ключицу вместе с несколькими проводящими кабелями. На мгновение противник замялся, и Сципиону этого было достаточно, чтобы добить врага. Фазовая телепортация лишь подтвердила правильность его действий.

Рядом возникла Джинн Эвверс, вооруженная и готовая к непредвиденному отступлению.

— Их слишком много.

Взгляд Сципиона был устремлен в темноту.

— Они пришли за нами.

В свете переносных прожекторов тени мелькали повсюду. Это было все равно, что пытаться поймать дым. То тут, то там раздавались множественные ружейные залпы, но в большинстве своем партизаны стреляли по теням. Или друг по другу.

Джинн была подавлена.

— Я знаю.

Прежде чем Сципион успел ответить ей, к ним присоединился Браккий. Его остывающий мелтаган свидетельствовал о недавней схватке.

— Некроны подкопали ходы под лагерем и миновали часовых.

— Сколько их?

Браккий покачал головой.

— Трудно сказать. Может быть, двадцать. Или больше. — Он похлопал по стволу своего оружия. — Я снял двоих, но они нападают отовсюду.

— Ты видел Ларгона или Эрдантеса?

— Нет. Когда я вернулся в медтент, их там уже не было. — Космодесантник поймал на себе вопросительный взгляд Джинн. — Мне жаль, но ваш медик погиб.

Девушка вся напряглась, пытаясь подавить поднявшуюся волну скорби. Сейчас на это не оставалось времени. Браккий же вновь переключился на своего сержанта.

— В таких условиях мы не сможем развернуть эффективную контратаку. Каковы будут приказы?

Задумчиво кивнув, Сципион ответил:

— Созывай отделение. Всем Громовержцам собраться у командного тента. — Он повернулся к Джинн. — Вашим людям тоже, капитан Эвверс. Соберите здесь всех, кто остался. Мы отступаем.

Сам Сципион сорвался на бег, удаляясь от центрального тента.

— Что вы делаете? — недоуменно крикнул ему вслед Браккий.

Сержант на бегу обернулся через плечо. Выражение его лица красноречиво обо всем говорило.

— Я за Ларгоном. Он ослушался приказа, желая отомстить за Ренатуса.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я сам бы так сделал.

— Подождите! — Браккий снял с пояса запасную болтерную обойму и бросил сержанту.

Сципион поймал ее и, кивнув в знак благодарности, растворился в ночи. Все усиливающийся снегопад мгновенно замел следы, словно космодесантника никогда тут и не было.

Браккий активировал вокс и стал вызывать остальных.

Кровь в жилах Сципиона буквально бурлила. И хотя он на корточках шел против ветра, скрываясь в пелене падающего снега, единственное, чего ему по-настоящему хотелось, — это выпустить весь свой гнев. Одна обойма, отданная Браккием, цепной меч и гладий — вот и все, что у него было, так что действовать приходилось расчетливо.

Первым делом он направился к медицинскому тенту, надеясь выйти на след Ларгона. Лагерь был относительно небольшим, и ориентироваться в нем не составляло особого труда, но сражение уже успело выйти за его пределы, в горы, да и погодные условия мешали сверхчеловеческому чутью космодесантника. Партизаны тренировались в арктических пустошах, в этой среде они сражались и выживали, но в такую метель даже они ослепли. Их крики иглами вонзались в мозг Сципиона, мешая ходу мыслей. Он отстранился от них, полностью сосредоточившись на поисках Ларгона.