Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

когда носилки поравнялись с ним, и Катрин чуть было не вскрикнула от удивления. В слуге, одетом в ливрею с голубыми оралами Ла Тремуя, бородатом и длинноволосом, она признала Тристана Эрмита. Она даже не пыталась понять, как он здесь очутился. Ей стало спокойнее, она была не одна среди врагов. Закрыв глаза, она проследовала в свою новую тюрьму.

ГЛАВА V. Госпожа де Ла Тремуй

Торжественность, с которой Катрин устроили на новом месте, показала, какое большое значение главный камергер придавал своей персоне. Когда ее привели в одну из боковых башен, примыкающих к донжону, она прежде всего увидела большую кровать, закрытую занавесями из красной саржи, занимавшую большую часть этой комнатки с малюсеньким окном. Ее заботливо уложили на мягкий матрац и оставили под наблюдением двух старух, что ей не доставило никакого удовольствия. Одна из них все время находилась в комнате, сидя в ногах кровати, неподвижная и молчаливая, как каменная статуя.

Вскоре молодая женщина открыла причину этой молчаливости: обе женщины-близнецы были немые. Когда-то им вырезали языки, чтобы они не выдавали секретов. Как сказал Ла Тремуй, они родом из Греции, но неизвестно, какими путями попали на невольничий рынок в Александрию, а оттуда – к королю Карлу VII. Главный камергер выиграл их в шахматы у принца Орлеанского. С тех пор Криссула и Ница преданно служили ему и знали о самых темных сторонах его жизни. Они были так похожи, что даже через пять дней знакомства Катрин их не различала.

Постоянное присутствие этих женщин утомляло. Она предпочитала одиночество этим молчаливым теням, этим лицам, на которых живыми остались только глаза, скрывавшие чужие тайны. Катрин становилось не по себе, когда она ловила их взгляды. К тому же радость, которую она испытала, узнав Тристана, улетучилась. Она надеялась, что он зайдет к ней в ближайшее время, но, кроме Ла Тремуя, ни один мужчина не переступил порога ее комнаты. Только две старые гречанки имели, видимо, право на это.

Раз в два дня к ней приходил главный камергер, и это было большим испытанием для молодой женщины. Он проявлял по отношению к ней приветливость, коробившую ее, тем более что она была вынуждена отвечать любезностями, приправленными унижением, как это следовало делать бедной дочери кочевого племени.

Ей приходилось поглубже забираться в постель и притворяться более слабой и больной, чем это было на самом деле. Она боялась, как бы он не потребовал быть «милой» с ним. Сама идея близости с этим жирным боровом холодила душу. Она желала ему смерти и ненавидела его всеми фибрами, она жаждала отомстить ему за Арно, за своих родных и за себя, покарать этого подлого тирана, повергшего в нищету и руины целое королевство. Ей приходилось каждый раз прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не выдавать своих истинных чувств и улыбаться. Она заставляла себя думать о том моменте, когда ее враг будет мертв. Это придавало ей новые силы.

После дьявольской ночи, проведенной с Жилем де Рецем, она дала себе зарок: даже ради успеха своей миссии, ради того, чтобы заманить Ла Тремуя в Шинон, она не согласится на близость с этим продажным существом, один вид которого вызывает отвращение. Если ей не удастся сохранять дистанцию, прежде чем убедить его поехать в Шинон, она просто-напросто убьет Ла Тремуя, и пусть это будет стоить ей жизни.

Но, чтобы убивать, нужно оружие, а его-то у нее не было. Она надеялась на Тристана, с ним следовало как-то связаться. Все эти мысли будоражили молодую женщину в течение долгих часов неподвижного лежания за красными занавесями кровати.

Шумы замка, крики стражников, смена караулов, голоса слуг, воинские команды, галоп лошадей, отзвуки музыки были единственным развлечением Катрин, умиравшей от скуки. Все остальное время она рассматривала статую архангела Михаила, стоявшую на маленьком алтаре напротив кровати, удивляясь тому, что обнаружила эту статую в комнате, предназначенной Ла Тремуем для своих мимолетных любовниц. Но в этой жизни были и свои положительные стороны. За эти дни Катрин восстановила здоровье. Благодаря вынужденному отдыху, хорошей еде, уходу к ней возвращались жизненные силы.

На шестой день Катрин решила перейти к действиям. Небольшое происшествие напомнило ей о необходимости ускорить ход событий. В это утро, после мессы, когда весь замок завтракал, старая Криссула (хотя это могла быть и Ница) принесла Катрин еду: блюдо жареных жаворонков, кружку вина и хлеб, в котором молодая женщина обнаружила тонкую полоску скрученного пергамента.

Она постаралась спрятать ее поскорее от острых глаз своей сторожихи и развернула рулончик, когда старуха относила пустую посуду. Там было всего два слова, но таких тревожных, что Катрин остолбенела. «Вспомни Сару», – прочитала она в записке и поняла, что это Жиль де Рец, сеньор с синей бородой, проявлял нетерпение в своем желании стать обладателем сказочного бриллианта. Это было опасно.

Как вырвать Сару из его рук? Украсть бриллиант? Катрин охотно сделала бы это ради спасения Сары, но ей самой нужно было остаться в замке, к тому же она не имела представления о том, где Ла Тремуй прячет свое сокровище. Попросить Ла Тремуя освободить Сару? Безусловно, это нетрудно сделать: тучный камергер так хотел понравиться молоденькой цыганочке, что не отказал бы ей в просьбе освободить ее тетушку. Разве не он накануне принес для нее красивую золотую цепь, заявив при этом, что от ее любезности будет зависеть количество и красота подарков, которые она получит? Но, если отнять Сару силой у Жиля де Реца, не будет ли он мстить, выдав секрет Катрин? И тогда ее уже ничто не спасет.

Затворническая жизнь показалась ей невыносимой. Она больше не могла оставаться в кровати, и, когда старуха вернулась, Катрин была на ногах.

– Одень меня, – потребовала Катрин, – я хочу выйти. – Старуха посмотрела на нее недоверчиво, потом отрицательно покачала головой и показала пальцем на дверь комнаты, выходившую в круглый зал, где жил Ла Тремуй. Катрин поняла, что старуха ничего не будет делать без приказа.

– Позови хозяина, – сказала Катрин сухо, – скажи, что я хочу его видеть.

Испуганный вид женщины, стоявшей перед ней, не вызвал у Катрин никакого сочувствия.

– Я сильнее, чем ты, – сказала она с угрозой. – Если ты не пойдешь за хозяином, клянусь, что выйду отсюда сама. Желаешь ты того или нет, прямо в одной рубашке.

Решительный вид Катрин вынудил старуху выйти из комнаты, тщательно прикрыв дверь. Катрин подошла к маленькому окошку, приподнялась на цыпочки, чтобы посмотреть во двор. Из своей кровати, освещенной узким лучом света, она видела