Тело сдал — тело принял. Книги 1-7 - Александр Борисович Шорников

Следующий. Зеленокожий горо. Темным темно… Не спасти.

Следующий. Опять потомок землян, со шрамом поперёк лица, и к тому же «тёмный» — этот уже и так принадлежит им, вон значок стоит.

Следующий. Пойдёт. Пойдёт. Нет. Пойдёт.

Никитин остановился перед четырьмя десятками пиратов. Здесь всё понятно — все «тёмные». Прям хоть сейчас на рею! Всех оптом!

— Н-да, ну и контингент мне нынче попался! — мрачно подумал он, глядя на отобранных им.

Только тридцать рабов, которым можно будет поправить карму и сделать из них что-нибудь путное. Девяносто оставшихся душ или «тёмные» или такие…таких пусть черти в аду перековывают!

Он разделил всех рабов на три группы, которые стали работать в разных штольнях, «Тёмных» поставил на самые тяжёлые и сложные работы, эти ребята сильнее обычных разумных. Предлагать им что-то он не стал — только приличную кормёжку и за трудовые подвиги ещё или вино или пиво.

Выпускать он их не даже не планировал — все здесь останутся, нечего им мир портить и без них таких «подарков» в нём хватает!

Закоренелых бандитов он свёл в одну группу, обычную публику в другую. Вот с ними можно и поторговаться. Объявил, что через три года те, кто будет хорошо работать, тех отпустят, а если захотят, то могут работать дальше за деньги. Свободные были организованы в третью группу.

Народ, во второй группе, угрюмо слушая презрительно кривя морды. Правда, когда с ними переговорили те, кто был здесь до них, и рассказали о здешних порядках, то их уже слушали внимательнее.

Никитин долго глядел на спускающихся в подъёмнике рабов. Вздохнул, глядя как партиями по двадцать, их отправляли вниз, его тревожили плохие предчувствия.

Публика попалась очень взрывоопасная и не желающая работать, недели не прошло, как пираты попытались ночью вскарабкаться из карьера и удрать.

Несколько ловких парней, из команды галеры, скрытно на пальцах, ловкие черти не отнять! Там высота добрых пятьдесят метров! Они взобрались наверх, и попыталась разжиться оружием. Но у них ничего не получилось. Пираты не приняли в расчёт собак, которые по вечерам патрулировали территорию.

Когда один из них с ножом, который ему, каким-то чудом удалось раздобыть, кинулся на бойцов, его тут же истыкали арбалетными стрелами. Двое других поднявшихся на поверхность тоже получили по болту. Как он и ожидал, всё трое были «тёмными». Не жалко! Всё равно все здесь сдохнут!

Утром Никитин объявил, что если кто попытается бежать, будут, казнены на месте.

Дней через пять, попытались удрать ещё пятеро «тёмных». Никитин приказал сбросить их трупы вниз… Больше побегов не было. Пока.

Как только подъём руды на поверхность увеличилась, он сразу начал улучшать условия содержания горняков, кто работал хорошо — теперь получал по половинке золотого за цикл и на эти деньги мог закупать пищу или товары.

Невольники постепенно смирились со своей участью, впрочем, в неволе им жилось не так-то уж и плохо. Кормились они из тех же котлов что и его бойцы, да и работа была часов девять-десять в день, не сравнить, к примеру, с каменоломнями в Ка-Ато. Там вкалывали по четырнадцать часов в день и питались отбросами. Больше пары лет там никто не выдерживал.

Внизу тем временем поставили три десятка палаток, вкопали ещё пару непривычных, для здешних обитателей туалетов и поток руды начал нарастать. Народ среди рабов был не избалованный, да и больше Никитин не мог им предложить, а подымать рабов наверх он опасался. Не та публика!

Хорошо, что в руднике было четыре независимых шахты, за десятки лет эксплуатации получилось чту у входа перед каждой шахтой образовался круг диаметров метров в пятьдесят. В двух шахтах трудились «тёмные», там же они и жили. В отличии от других рабов у «тёмных» не было никаких поблажек.

Утром туда опускали клеть с корзинами, куда шахтёры складывали добытую руду, потом руду поднимали, проверяли, взвешивали и в зависимости от этого, вниз отсылалась пища. Если норма перевыполнялась то вниз отправлялось больше пищи и бурдюк с пивом. Как там всё это делилось — это их проблемы. Есть норма — пусть выполняют. Если норма не выполнялась — вниз отсылался минимум пищи.

Пробраться из одного такого сектора в другой было довольно трудно — метров двадцать вертикальной стены не всякий одолеет, но одолевали.

Пираты вон и эту стенку преодолели и ещё на тридцать метров взобрались. Правда «тёмные» особая статься — эти ребята изначально сильнее обычных людей, так что за этой публикой приходилось наблюдать очень серьёзно.

Пока рабы добывали руду, землянин, задействовав всех своих дружинников, заново проектировал, и строил оборону шахты. Сломанный частокол починили, кое, где раздвинули его, существенно расширив территорию поселения. Перед частоколом глубоко углубили ров, и закончили починку небольшой дозорную вышку. Так что их небольшая крепость, готова была отразить атаки значительно превосходящих сил потенциального противника, откуда бы он не появился из Хебо или Ка-Ато. Теперь Никитин твёрдо решил больше никому не отдавать эти рудники.

* * *

Месяц спустя Никитин, после первого каравана с рудой, в путь отправился и второй караван. С ним уехал Бо-до и Торп, здесь они были уже не нужны. Землянин тоже собирался было отбывать в Москву с третьим караваном, но пришлось задержаться…

К нему вдруг пожаловал в гости сам Оло. В простой одежде с небольшим отрядом, без всякой помпезности, до которой был так охоч нынешний владыка Каменного Трона.

Его отряд, человек сорок, неожиданно появился перед воротами и замер, наткнувшись на шеренгу бойцов с щитами и копьями.

С дозорной башни на них сразу нацелилось несколько арбалетов. Раздражённый таким приёмом Оло стал орать и грозить карами бойцам, которые с ухмылкой смотрели на него и на все его вопли, лениво отвечали, что им не велено пропускать всяких…

Что вызвало новую ругань Оло и его свиты, впрочем, браться за оружие никто из них не спешил, прекрасно понимая, что их тут же перебьют.

Наконец десятник отправил за Никитиным, и тот поспешил к воротам. Быстро признав владыку Хебо, он скомандовал пропустить отряд. Бойцы четко разошлись по сторонам, образовав коридор, по которому проехали всадники, с любопытством оглядываясь вокруг.

Владыку, как ни странно, заинтересовали не постройки и не множество воинов и их вооружение, а развевающиеся знамя над дозорной башней. Знамя действительно выглядело внушительно. Красное знамя, в середине которого был вышит мальтийский крест, а в центре креста символ инь-ян.

Владыка, тяжело отдуваясь, протопал по ступенькам лестницы и зашёл в те несколько комнат,