Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

Затрещав, будто молнии, разорванные осевые лучи промчались по Петрополису. Девятьсот девяносто девять храмов и церквей, расположенных вдоль кошмарных линий безбожной симметрии Теодора Кадизского, взорвались, подобно бомбам, разрушая расположенные вокруг них здания. Пожары охватывали целые районы. В губернаторском дворце энергетический взрыв невероятной мощи спалил Зал Осуществления, и двадцать верхних этажей башни разметало взрывом.

Казалось, будто в городе проснулся вулкан и плюется огнем в черноту небес.

Глава тридцать восьмая

Той ночью умерли тысячи людей. Тысячи людей, многие из которых были невинными гражданами Империума, жертвами паники и разрушений. Для большинства жителей Юстиса Майорис эта ночь стала катастрофой. И историки с ними в этом, как правило, соглашаются.

Конечно же, планета погрузилась в хаос. Несколько месяцев продолжались восстания и беспорядки, распространившиеся по всему субсектору, напуганному тем, что власть Империума рухнула. Это привело к гражданским войнам, голоду, распространению эпидемий. Последствия этих событий чувствовались и двадцать лет спустя.

Я успокаиваю себя тем, что, чем бы нам ни пришлось тогда заплатить, это была сравнительно маленькая цена. Я прекрасно понимаю, чем могло бы все закончиться, если бы эта горстка безумцев и безжалостные хранители их тайн смогли завершить свой отвратительный ритуал и обрести могущество, которого они так жаждали.

Не надо думать, что я радуюсь такому исходу. Я сожалею о разрушениях и гибели людей. Но утешаю себя мыслью, что та же самая, а может быть, куда более страшная судьба постигла бы всякую планету в Империуме, достигни Зигмунд Молох своей цели.

На Юстисе Майорис было введено военное положение. Потребовался целый год, чтобы возвратить в Петрополис хоть какую-то видимость порядка. Для этого пришлось привлечь все силы ордосов, которые возглавил сам лорд Роркен. Они произвели зачистку, уничтожив и изгнав последние следы заразы, распространенной повсюду Жадером Трайсом. Снова погибли тысячи людей, казненные за ересь и причастность к этим событиям. Управление субсектором было передано Цакстону до тех пор, пока не будет найден и избран под присмотром Инквизиции новый лорд-губернатор.

Но еще до того, как силы Инквизиции прибыли в израненный мир, я покинул его, забирая с собой своих измученных воителей. Мне предстояло еще одно неотложное дело. Молох воспользовался помощью Куллина и сбежал с Юстиса Майорис. Нам не будет покоя, пока мы не найдем и не уничтожим его раз и навсегда.

Доктор Белкнап — возможно, самая верная, самая честная душа, какую я когда-либо знал, — убеждал меня остаться и воспользоваться своими влиянием и властью, чтобы вернуть порядок в разоренный город. Но это не та сфера, в которой я разбирался бы, к тому же только я и мои люди способны пуститься в погоню за Молохом по горячим следам. Я не позволю ему оставаться на свободе и снова скрыться от меня. Слишком много раз он проделывал это прежде.

Мы оставили Юстис Майорис на следующий день после разрушения ризницы, вернувшись на борт «Аретузы».

Нейл, Пэйшэнс и сам Ануэрт залечивали раны. Мауд Плайтон отправилась с нами, поступив ко мне на службу. Я с радостью принял ее.

Заэль остается в коме. Мы подключили его к системам жизнеобеспечения на борту «Аретузы». Фраука практически от него не отходит.

Конечно, истинным чудом стало то, что Кара и Карл выжили. Мы обнаружили их лежащими без сознания среди догорающих обломков старой ризницы. Они отделались, можно сказать, царапинами.

Каким-то образом и, может быть, благодаря вмешательству самого Бога-Императора они пережили финальные аккорды катастрофы, когда был прерван ритуал Энунциации.

ВСКОРЕ

— Это странно, — сказал Белкнап.

— Но хорошо?

Врач кивнул.

— Конечно. Хотя я никогда раньше не встречал такого. Опухоль уменьшается. Исчезает. Послушай, мне надо еще раз проверить результаты в лаборатории. Может быть, старые медицинские системы Ануэрта допустили ошибку.

— Надеюсь, что это не так, — произнесла Кара, присаживаясь на кушетку.

— Как и я, — ответил он. — Вернусь через пять минут.

— Я рада, что ты полетел с нами, — сказала Кара. Он оглянулся на нее.

— Ты же мой пациент, — ответил он. — Я ведь говорил, что буду рядом, пока нужен тебе.

— Точно, — пожала она плечами. Белкнап улыбнулся и прокашлялся.

— Я хотел сказать… я тоже рад, что полетел с вами.

Он вышел из лазарета. Кара прилегла на кушетке, сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

— Кара?

Она резко села на кровати. Возле нее стоял Карл.

— Пожалуйста… — заговорила она.

— Кара, — его глаза умоляли, — я не собираюсь причинять тебе вреда.

— Пожалуйста, Карл, — повторила она. — Я должна все рассказать Гидеону. Должна. В самом деле.

Тониус умоляюще протянул ладони. Она дернулась назад, стараясь держаться подальше от его правой руки.

— Пожалуйста, Кара, — упрашивал он. — Если ты скажешь Рейвенору, все будет кончено. Мне нужно время, только немного времени. Я могу справиться с этим, понять и научиться управлять этим.

— Нет, Карл…

— Пожалуйста, Кара! Я не то, что ты думаешь! Разве стал бы демон, явившийся из варпа, сражаться с Молохом и мешать его ритуалу? Стало бы зло спасать тебя? Стало бы зло лечить тебя?

Тониус коснулся ее головы пальцами правой руки. Она закрыла глаза и задрожала.

— Я ведь помог тебе, — прошептал Карл Тониус. — И все, о чем я прошу, — чтобы ты помогла мне. Разве я прошу так много?

Он убрал руку и улыбнулся.

— Вот так. Я вижу. Ты не скажешь. Я знаю, что ты не станешь. Ты не станешь рассказывать им о… — Он осекся.

— Да, в этом ты разбираешься, — прошептала Кара Свол.

Терпеливая игра

I

Выйдя из Урбитана и отправившись на запад, вы скоро обнаружите себя среди заброшенных, безлюдных руин, простирающихся до самого горизонта. Единственным признаком жизни здесь служат бронированные убежища наркобаронов, вспучившиеся подобно стальным гнойникам среди бескрайних развалин. Это царство нищеты и забвения — огромная, омерзительная свалка промышленной цивилизации, за которую сражаются Пеннирэкеры, Долоры и несметное множество других банд. В этих землях даже и не пытаются делать вид, будто подчиняются властям Империума.

Вдоль грязных дорог дуют зловонные ветры — гнилое дыхание канализационных отстойников и чадящих труб гигантского города. Сквозняки разносят тошнотворные миазмы, завывая во тьме среди разрушающихся домов.

Здесь царит вечная ночь, ведь вздымающиеся над развалинами стены Урбитана заслоняют дневной свет. Испещренные мириадами огней, на горизонте высятся рокритовые шпили города-улья, уходя за облака. Эти гигантские прямоугольные колонны кажутся плечами некоего жуткого чудища, пытающегося выбраться из хтонических глубин, или же величественным скальным хребтом, отбрасывающим свою вечную тень на трущобы, расстилающиеся у его подножия.

Пасмурные небеса были расчерчены инверсионными следами суборбитальных кораблей, чьи сигнальные огни порой напоминали белый курсор, скользящий по черному фону дисплея. Время от времени трущобы сотрясала дрожь, когда над ними пролетало грузовое судно, заходящее на посадку в каньонах улья, взрывая воздух ревом своих турбин.

Здесь, на западе, шпили города словно спотыкаются, встречаясь с неказистыми постройками, взбирающимися подобно ветхой лестнице к каменной башне, где расположен приют, известный как Колледж юных сирот. Это весьма унылое заведение существует за счет благотворительных пожертвований и балансирует на самом краю между ульем и трущобами. Скромная, разрушающаяся от старости башня возвышается, обратив к западу многочисленные окна-щели, заделанные решетками ради безопасности воспитанников.

Шли первые месяцы 396 года по имперскому календарю, когда среди многочисленных обитателей схолума появились три сестры, поименованные Пруденс, Провиденс и Пэйшэнс.[58]

В ту ночь, когда я прибыл на Саметер, ригористы заперли Пэйшэнс в темнице.

II

Саметер — довольно мрачная планета, и его угрюмая атмосфера как нельзя лучше соответствовала нашему настроению. Неопрятный, вырождающийся мирок, расположенный в самом сердце субсектора Геликан, так же как и мы, знавал куда лучшие дни.

Мои спутники, так же как и я, были измождены и подавлены. Нас окутывало столь плотное облако скорби, что ни один из нас не мог даже выразить ее словами. Это длилось вот уже шесть месяцев после событий на Маджескусе. Вместе нас удерживала, заставляя двигаться дальше, одна лишь примитивная жажда мести.