Вечер потрясения - Андрей Завадский

– Я теперь без своего "Грача", – усмехнулся Кукушкин, еще не отошедший от недавнего боя, чувствовавший непривычное возбуждение, какого не ощущал никогда прежде, даже во время атак на ПЗРК бандитов. – Ножками воюю. Американцы нам хорошо наподдали там, – он кивнул в сторону противоположного берега. – Потеряли одну "бэху" и народу человек пятнадцать, и сами еле ноги унесли, черт возьми!

– У них вертолеты, а против "Апачами" много не навоюешь! – Бурцев зло сплюнул под ноги. И в этот миг над рекой раздался стрекот винтов.

Все произошло очень быстро, так, что даже испугаться не было времени. Бронетранспортер, вынесший из огня Кукушкина, вспыхнул, и капитан увидел, как взрывной волной нескольких человек сбросило в воду. А затем над головами с шелестом пронеслись ракеты, и занятый русскими солдатами берег скрылся в огне.

– Назад, – рявкнул Бурцев, когда в нескольких метрах от него в мост ударили выпушенные "Апачем" снаряды, сметая пулеметный расчет. – Уходим!!!

После первого залпа уцелело всего пятеро, и теперь они побежали, чувствуя, как в спину дышит пламя. Прилетевшая из тьмы ракета ударила в борт стоявшего у начала моста "Урала", подбросив грузовик в воздух, перевернув его и швырнув на группу солдат. В ответ один из БТР-70 развернул башню, открыв огонь поверх голов бежавших, и тотчас умолк, когда пушечная очередь распорола тонкий борт. А по вертолетам уже стреляли все, кто мог, опустошая автоматные рожки и ленты пулеметов. Уцелевшая БМП-2 выпустила несколько длинных очередей, высоко запрокинув тонкий ствол автоматической пушки, и тотчас в нее, сразу за башней, ударила противотанковая ракета. Еще один взрыв, крики, катающиеся по мостовой охваченные пламенем тела, и другие, кто уже лежал молча, оставив это негостеприимный мир.

– В укрытие, за мной! – Бурцев тянул летчика, и сам бежал прочь от опасности, в темноту, низко пригнувшись, почти распластавшись по земле. – Шевелись, капитан!

– Противник! Американцы!!!

Сергей Кукушкин, вырвавшись из рук десантника, развернулся, и, опустившись на одно колено, вскинул автомат. АКС-74У в руках пилота дернулся, посылая порцию свинца в сторону бежавших по мосту людей в непривычной форме и с непривычным оружием в руках.

– Ложись! Падай, твою мать!!!

Олег Бурцев успел повалить капитана на землю, прежде чем над их головами засвистели пули. Кинжальный огонь был страшен. Молотившие с противоположного берега пулеметы первыми же очередями смели группу солдат, двигавшихся к мосту. Старший сержант видел, как падают отброшенные назад тела, как пули отрывают руки и головы, словно отсекая их невидимым ножом. Над головой что-то протяжно засвистело, и Бурцев, едва успел упасть вниз лицом на асфальт, инстинктивно закрывая руками голову, когда выпущенная с другого берега мина разорвалась в гуще русских солдат, расшвыривая их в стороны.

Американцы атаковали, стреляя короткими очередями и не останавливаясь ни на секунду. Вертолеты исчезли, сделав свое дело – все до единой бронемашины горели, освещая поле боя, а бившие с правого берега Сунжи минометы и пулеметы продолжали расчищать путь вражеским десантникам.

– Не хочу умирать, не хочу, – бормотал Олег Бурцев, вжимаясь в асфальт, посеченный осколками, усыпанный стреляными гильзами, забрызганный чьей-то кровью. – Не хочу, Господи!

Мины сыпались градом, плотно засевая занятый русскими берег Сунжи. Среди пылавших грузовиков и бронетранспортеров метались обезумевшие от страха солдаты, и мало кто из них пытался сопротивляться. Американцы с легкостью добрались уже до середины моста, и двинулись дальше, расчищая себе путь короткими очередями, в прочем, стреляли скорее для самоуспокоения – в ответ едва ли прозвучало хотя бы несколько выстрелов.

– Уходим, – решил Сергей Кукушкин, встряхнув за плечо сержанта. – Слышишь, парень? Давай, поднимайся, и валим отсюда! Вдвоем мы их не остановим!

Они вскочили, вернее, вскочил только капитан, а Олега сперва пришлось тащить чуть ли не на себе. Спотыкаясь, пригибаясь к земле, оба бросились к уже потухшему бронетранспортеру, чтобы использовать его обугленный остов в качестве укрытия. Над головами свистели пули, врезались в асфальт у самых ног, выбивая каменное крошево, с лязгом впивались в обгоревшие борта бронемашины.

– Шевелись, – рычал сквозь зубы Кукушкин, чувствуя, что его напарник все же пришел в себя и передвигается самостоятельно, вполне осознанно переставляя ноги. – Двигай, сержант!

Они почти добрались, осталось преодолеть метров пять, не больше, когда капитана и сержанта все-таки накрыли. Едва ли минометчики, остававшиеся по другую сторону реки, целились специально, но ощущения были именно такими – настолько близко легла очередная мина. Близкий взрыв оглушил бойцов, сбил их с ног, и только чудом никого не зацепили с визгом разлетевшиеся во все стороны осколки.

– Вставай сержант, – с надрывным хрипом выдавил из себя Кукушкин. Капитан ничего не видел – перед глазами вспыхивали сверхновые звезды, а под черепной коробкой как будто звенели колокола, точно в пасхальную ночь. – Надо идти! Вставай, братишка!

– Не могу! Нет сил, капитан!

Им помогли подняться – несколько парк крепких рук ухватили слабо шевелившихся людей за плечи, за локти, и рывком поставили на ноги. И тотчас в лица им заглянули черные провалы автоматных стволов.

Твою мать, – устало выдохнул Сергей Кукушкин, рассматривая завертевшиеся в бешеном хороводе лица всех цветов – белые, черные, желтые.

– Отдайте оружие, – на ломаном русском произнес кто-то – капитан не мог сосредоточить взгляд на лице этого американца. – Не пытайтесь сопротивляться! Выполняйте приказ!

– Ублюдки! – сквозь зубы прорычал Кукушкин. – Твари!

Олег Бурцев промолчал, бросив на окруживших их американцев полный ненависти и отчаяния взгляд. Снова плен, повторение унижения, вовсе еще не забытого, и теперь, кажется, шансов на спасение было намного меньше, чем прежде. Звуки боя затихали вдали, лишь изредка над городскими кварталами пролетали вертолеты, направлявшиеся на север, в сторону аэропорта.

– Бросить оружие! Ну, бросайте!!!

Автоматы с лязгом упали под ноги двум бойцам, оставшимся в окружении десятков американских солдат и множества трупов своих товарищей. Мимо нестройными рядами проходили еще американцы, бросавшие на двух пленников безразличные взгляды – их всерьез беспокоили только те русские, у кого было в руках оружие. Старший сержант Бурцев, больше не обращая внимания на царившую вокруг суету, устало опустился на корточки, закрыв голову руками – он не хотел, чтобы кто-то видел катившиеся по щекам слезы.

Сержант Джеймс Салливан не без интереса рассматривал двух пленных, русского солдата и офицера в странном комбинезоне, так не похожем на обычную полевую форму. Эти двое исподлобья смотрели на американцев, и, наверное, были готовы перегрызть глотки своим врагам, если бы не страх немедленной гибели под огнем полдесятка штурмовых винтовок. Русские не сдались в плен – их захватили контуженными, оглушенными, не способными сопротивляться, и только потому они стояли теперь перед сержантом, ссутулившись и обреченно опустив головы, чтоб только не видеть торжествующего врага.

– Сержант, какие у вас потери? Есть выбывшие из строя?

Командир роты неожиданно соткался из сумрака, заставив Салливана нервно дернуться, принимая стойку смирно. В прочем, сейчас на все эти уставные мелочи едва ли кто-то обращал внимание.

– Капитан, сэр, все мои парни целы, – доложил командир отделения. – Но необходимо пополнить боекомплект – у нас осталось по два магазина на человека, сэр!

– Взвод снабжения еще на другом берегу. Они отстали, будут здесь с минуты на минуту. Как только получите все необходимое, выступаем в направлении аэродрома. Там наши парни из последних сил сдерживают натиск русских, мы должны помочь им, сержант, не считаясь ни с чем.

– Так точно, сэр! Мы вытащим наших парней оттуда!

Не имея превосходства в числе или вооружении, десантники из Сто первой воздушно-штурмовой дивизии могли рассчитывать лишь на скорость, действуя быстрее, чем противник будет готов принять ответные меры. За спиной остался мост через Сунжу, усеянный телами русских солдат, принявших бой и нашедших бессмысленную, бесполезную смерть здесь, но так и не сумевших что-то изменить, а рота Салливана продолжала наступление. "Воздушная кавалерия" тоже понесла потери, не идущие, в прочем, ни в какое сравнение с жертвами на стороне противника, а потому сил для продолжения атаки еще хватало.

– Парни, осталось еще немного, – браво гаркнул сержант, возле которого собрались его бойцы. – Еще один рывок – и мы у цели! Русские уже дрогнули, мы здорово надрали их медвежьи задницы сегодня, прикончив десятки их солдат. Соберитесь, парни! Наши братья по оружию надеются на нас, ждут нас, как своих спасителей. И мы должны придти к ним на помощь!