An ordinary sex life (OSL) - Астердис

ввязалась. Бедный человек влюбился в меня, и я не знала, что с этим делать. Я подумала, что, будь Кенди в такой же лодке, я могла бы найти некоторую поддержку. Но если она действительно не переступила черту инцеста… тогда я действительно была совсем одна.

      

      Может, мне не стоит ей говорить. Что она подумает обо мне?

      

      «Элис… почему ты спросила меня об этом?» Кенди озабоченно посмотрела на меня. Она знала, что я дразнила своего отца и флиртовала с ним так же, как она делала со своим старшим братом. Но это было много лет назад, и никто из нас не говорил об этом с тех пор. Мы были второкурсниками, и Карл ушел из дома в колледж. И когда она посмотрела на меня, я увидела понимание в ее глазах.

      

      Я должна была ей сказать. Я должна была кому-то сказать. Я больше не могла справиться с этим в одиночку. И по взгляду Кенди на меня, я поняла, что она уже догадалась. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула и призналась: «Да».

      

      «Твой отец?»

      

      «Да».

      

      Она глубоко вздохнула и прикусила губу. Она снова подняла брови и выдохнула. «Ладно». Мы сидели вместе на ее кровати, я обнимала одно поднятое колено, откинувшись на спинку изголовья, она сидела чуть ниже сбоку. Теперь Кенди наклонилась вперед и похлопала меня по колену. И с бесконечным терпением она сказала: «Расскажи мне все, что тебе удобно».

      

      Я коротко рассмеялась. «Удобно? Ничего из этого не удобно».

      

      Она глубоко вздохнула и кивнула. «Хорошо, тогда скажи мне все, что, по твоему мнению, мне нужно знать».

      

      Так я и сделала. Собственно, я ей почти все рассказала. Я рассказала ей, как сделала папе свой первый минет в четырнадцать. В декабре я рассказала ей о том, как отдала ему свою девственность. Я рассказала обо всех вещах, которые он мне покупал, от заколок для волос в подростковом возрасте до моего дорогого Range Rover, когда я позволила ему забрать девственность моей задницы.

      

      Ей не нужно было знать все, но я все равно сказала ей, потому что, начав с признаний, я не могла остановиться. Это было так… очищающе… разоблачить все те неблаговидные поступки, которые я держала взаперти. Это было похоже на глоток свежего воздуха после того, как я держала в секрете все о моей семейной жизни столько, сколько я себя помнила.

      

      Я верила, что папа действительно любит меня, но то, что у нас было вместе, не было любовью. Для него это была похоть. Он был 42-летним мужчиной, который трахал свою юную 17-летнюю дочь, когда ему хотелось. Для меня это была манипуляция, стремление добиться своего. И в каком-то смысле… это была привычка. Я занималась с ним сексом в той или иной форме почти четыре года. Это было все, что я действительно знала.

      

      Через несколько часов моя лучшая подруга просто прижала мою голову к своей груди и прошептала успокаивающие слова, в то время как я всхлипнула. Мне потребовалось много времени, чтобы восстановить самообладание. Когда потекли слезы, я попыталась сесть и предприняла две попытки заговорить снова. Оба раза тяжесть моих действий снова обрушилась на меня, и я обнаружила, что слезы еще не закончились.

      

      Но в конце концов мне удалось перестать плакать. Я села и вытерла лицо, сквозь пелену глядя на свою лучшую подругу с отчаянным желанием отпустить грехи. Я надеялась, что она скажет мне, что я не плохая. Я надеялась, что она скажет мне, что все будет хорошо. Я надеялась, что она скажет мне, что понимает, почему я сделала то, что сделала.

      

      Вместо этого Кенди выдохнула и сказала мне: «Это неправильно. И это нужно прекратить».

      

      Я не могла сидеть дома, просто ожидая, когда вернется папа. Я бы сошла с ума, так как тревога кипела в моих венах, когда я думала, переосмысливала и пересматривала свое решение миллион раз. Нет, Кенди была достаточно внимательной, чтобы отвезти меня в торговый центр. Она отвлекала меня, находясь рядом с другими людьми и делая покупки. Незнакомцы заставили меня держать лицо, а покупки заставили мой мозг думать не только о том, что я собиралась ему сказать.

      

      И в 8 часов вечера, когда я была уверен, что он будет дома, Кенди отвезла меня обратно ко мне домой, чтобы я могла поговорить с ним.

      

      Как лучший друг, Кенди всё время была рядом со мной. Она держала меня за руку, когда мы вошли внутрь. И мы обнаружили, что папа удобно расслабляется в своем кресле во время просмотра баскетбольного матча.

      

      «Привет, милая», поприветствовал он меня, как в любой другой вечер. Конечно, папа сразу заметил присутствие Кенди и выпрямился. «Привет, Кенди», поприветствовал он ее по имени, за которым сразу же последовал его взгляд, совершенно очевидно блуждающий вверх и вниз по ее телу.

      

      Кенди напряглась и чуть сильнее сжала мою руку. Раньше я находила его поведение немного грубым, но безобидным. Мои подруги и я были одними из самых ярких примеров молодой женственности. Каждый встреченный нами самец глазел на нас; почему мой собственный отец должен быть другим? Но хотя раньше я считала его поведение немного грубым, теперь я увидела именно ту мерзость, на которую жаловались Кенди, Адриенна и другие.

      

      «Папа, не делай этого», сразу же бросила я, чувствуя, как во мне нарастает гнев. Мне было на что злиться, не только на то, что он глазеет на моих друзей. Кенди дала мне свежий взгляд на многие вещи, главным из которых было то, как взрослый мужчина воспользовался наивностью молодой девушки-подростка,