Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

4. В исключительных случаях привлекать к выполнению задач по охране общественного порядка подразделение Красной гвардии.

5. В связи с разгулом бандитизма и насилия, вызванным бездействием предыдущего правительства, объявить на всей территории Российской Советской Республики чрезвычайное положение. Во время действия режима чрезвычайного положения органам НКВД и приданным им частям Красной гвардии делегируются особые полномочия.

Бандиты, воры, убийцы, грабители и насильники, пойманные с поличным сотрудниками внутренних органов и бойцами Красной гвардии, будут расстреливаться на месте. Следствие по остальным делам будет вестись по упрощенной схеме.

Подписано 1 октября 1917 года.

Председатель ЦК партии большевиков В. И. Ленин

Председатель Совета народных комиссаров И. В. Сталин.

Абсолютно все в этом документе вызывало яростное сопротивление либерально настроенных депутатов. Тут же на трибуну полез господин Абрам Гоц.

– Что такое НКВД?! – вопил он с трибуны, потрясая рукой с зажатым в ней пенсне. – Да это же воссоздание МВД, господа! Скажите, будьте любезны, а как же завоевания революции, оплаченные кровью наших борцов с самодержавием? Эти большевики снова зовут себе на помощь душителей свободы из старого МВД, сыскного агентства и жандармерии.

Мало мы гремели кандалами в ссылках и на каторгах при проклятом царском режиме. Попомните мое слово, большевики окажутся стократ хуже царизма, – постепенно, слово за слово Остапа, то есть, простите, Абрама начало нести. Он, бедный, не знал, что на галерее для гостей стоит человек из военной разведки с диктофоном в руках и терпеливо записывает всю ту чушь, которую извергает один из вождей правых эсеров. – А эти расстрелы без суда, – продолжал Гоц, – видите ли, только на том основании, что бедного мальчика поймали с поличным. А как же суд, адвокат, присяжные, наконец! А эта борьба с экономическими преступлениями – скажите, как нам теперь прожить в этом мире, если ничего нельзя?

Потом господин Гоц понял, что наговорил лишнего даже для столь либерального собрания, и бочком, бочком удалился с трибуны. Пока он там ораторствовал, все двенадцать депутатов-большевиков покинули зал заседания. Назревала развязка.

Следующим на трибуну вылез городской голова Шрейдер и призвал в едином порыве идти в Смольный и высказать свое возмущение действиями большевистского правительства.

Господа протестующие не учли одного – их выход на свежий воздух после вброса, осуществленного большевистским депутатом, был совершенно ожидаем. Думскую улицу с двух сторон перегораживали поставленные поперек броневики и цепи революционных матросов с эсминца «Забияка», перемешанных с морскими пехотинцами из XXI века в полном боевом облачении. Свои всегда опознают своих, и паролем при первой встрече послужила обычная тельняшка. После некоторого периода взаимного обнюхивания между новыми товарищами по оружию установились вполне товарищеские отношения.

Вот и сейчас, когда разгоряченные депутаты вывалились из здания, с ходу наткнулись на матросско-морпеховские цепи. Завязалась отчаянная перепалка, перешедшая затем в потасовку, квалифицированную в дальнейшем как «преднамеренное злостное нарушение общественного порядка в условиях чрезвычайного положения». После некоторой возни особо буйные депутаты со связанными за спиной руками были положены мордами на брусчатку, загружены в два больших грузовика и «до выяснения» отвезены в Кресты. Уже там, внутри, вождей отделили от массы, и охочие до истины товарищи начали их допрашивать, особо не заморачиваясь процессуальными тонкостями.

А Петроградская Городская дума была закрыта как не имеющая кворума, и вновь открылась уже через два месяца после перевыборов по новому закону как Петроградский Городской совет народных депутатов.

14 (1) октября 1917 года, 16:15. Петроград, Таврический дворец, ныне Совнарком

Подполковник Ильин и товарищ Сталин

В дверь сталинского кабинета постучали. В дверь заглянул дежуривший снаружи морской пехотинец:

– Разрешите, товарищ Сталин, к вам подполковник Ильин.

– Хорошо, пусть войдет, – вздохнул Сталин, отодвигая в сторону книгу, которую только что читал. Ильин – это было серьезно. Когда от товарищей из будущего товарищ Сталин узнал, что не все товарищи по партии имеют в революции те же цели, что и он, то не очень сильно удивился. Люди, они все разные, и между ними возможны расхождения во взглядах. Но спустя некоторое время он понял, что эти расхождения настолько велики, что победа людей, придерживающихся противоположных взглядов, может привести Россию вместо процветания к катастрофе. Недавняя стычка с Троцким и вырвавшиеся у того слова о желательной для петроградцев участи, еще больше укрепили Сталина в этом мнении. Когда вместе с Владимиром Ильичом в Петроград прибыл «жандарм из будущего» подполковник Ильин, товарищ Сталин недолго думая попросил его взять наиболее одиозных товарищей на контроль, поставив только одно условие – без разрешения ЦК руками никого не трогать. Сталин был жестким прагматиком, и идеологические штампы не имели для него особого значения. Если есть подозрения в измене, то надо их или развеять, или, убедившись в их справедливости, принять все необходимые меры, в том числе и радикальные. И вот этот самый подполковник Ильин приходит к нему с сообщением, по всей видимости, весьма важным.

– Добрый день, товарищ Сталин, – поздоровался вошедший подполковник и, подойдя к столу, положил на него маленькую плоскую коробочку, – нам удалось прослушать разговор Якова Свердлова с его старшим братом Залманом, ныне капитаном французской службы Зиновием Пешковым. Ничего не буду вам говорить, послушайте разговор и сами сделайте вывод, – с этими словами подполковник нажал на кнопку аппарата и отошел в сторону.

Сталин слушал получасовую запись в гробовой тишине. Только в самом конце, когда Сверлов упомянул о квартире Аллилуевых, председатель Совнаркома негромко выругался по-грузински. Когда разговор закончился, Сталин поднял голову и желтыми тигриными глазами посмотрел на подполковника.

– Значит, это все-таки заговор, товарищ Ильин?

– Относительно партии большевиков – да, это заговор, – немного подумав, ответил подполковник, – а относительно России, это совершенно точно измена в форме шпионажа в пользу иностранной разведки и подготовка государственного переворота.

– Да уж, – хмыкнул Сталин, – друзей среди иностранных правителей у нас нет, – потом его буквально прорвало: – Бозишвили, эту гадину нужно давить сразу. Вы, товарищ Ильин, побудьте здесь, а пока… – Сталин повысил голос: – Товарищ Сергеев!

В дверях появился морской пехотинец.

– Слушаю вас, товарищ Сталин.

– Товарищ Сергеев, будьте добры, сообщите по своей рации товарищам Ленину и Дзержинскому, что нам необходимо срочно встретиться, лучше всего в моем кабинете. Передайте им, что дело очень важное и срочное.

Морпех вышел, и в кабинете снова повисла гнетущая тишина. Слова были уже не нужны, осталось убедить Ленина в серьезности ситуации, и можно начинать…

Полчаса спустя. Там же

Подполковник Ильин, Ленин, Сталин и Дзержинский

Первым в кабинет Сталина зашел Дзержинский, снял пальто и шляпу, повесил их на обшарпанную вешалку и, аккуратно пригладив волосы, сел рядом с подполковником Ильиным, прикрыв глаза. Вид