Охота за слоновой костью. Когда пируют львы. Голубой горизонт. Стервятники - Уилбур Смит

– Поистине, мистер Кортни, вы удивительно проницательны, – сказала она и захихикала, как девчонка.

Они позавтракали и закончили погрузку еще до того, как солнце изгнало последние следы ночной прохлады. Смоллбой, рослый главный кучер, дал знак запрягать быков, щелкнув хлыстом. Этот замечательный хлыст представлял собой бамбуковый шест длиной двадцать два фута с прикрепленным к нему еще более длинным кнутом. Не сходя с сиденья своего фургона и не вынимая изо рта глиняной трубки, Смоллбой мог концом хлыста с кисточкой из шерсти куду убить муху на крупе ведущего быка, не задев на спине животного ни волоска.

Услышав щелчок этого хлыста – его, словно пистолетный выстрел, можно было услышать за милю, – помощники кучера начали приводить быков из вельда, где они паслись, и запрягать их. Быков они гнали, выкрикивая оскорбления и метко бросая камни.

– Беги, Шотландец, аспид с двадцатью двумя отцами и всего одной матерью!

– Эй, Кривоглазый, смотри сюда, если не хочешь получить еще камень!

– Проснись, Ящер, ленивый плут!

– Двигай, Черное Сердце, и не вздумай сегодня упрямиться!

Пара за парой быки впрягались в ярмо. Последними на место поставили ведущих, самых послушных и сильных. Смоллбой снова щелкнул хлыстом, быки без видимого напряжения зашагали, и тяжело груженные фургоны двинулись за ними. Остальные три фургона потянулись за первым, образуя караван с промежутками в несколько сотен шагов. Такие большие промежутки необходимы быкам, чтобы не дышать пылью, поднятой фургоном впереди, и не попадать под окованные острым железом колеса фургона за собой. Между фургонами шли стада лошадей, запасных быков, молочных коров, а также овец и коз на мясо. Они останавливались, чтобы пастись, держались свободной группой. Их вели четыре пастуха верхом: мальчишки в возрасте от десяти до тринадцати лет, сироты, которых все годы собирала Сара и которые умолили взять их в великое приключение с Сомойей, перед которым они преклонялись. За ними бежало множество бродячих собак, которые будут отрабатывать свое пропитание, помогая в охоте и находя отбившихся животных.

Вскоре под холмом Голова Бабуина осталась только небольшая повозка, тоже нагруженная, а рядом паслись лошади, готовые доставить Тома и Сару назад, в Хай-Уэлд. Семье очень не хотелось расставаться. Они затянули отъезд еще на час, выпили у костра последнюю чашку кофе, вспоминали то, что забыли сказать друг другу в эти последние дни, и повторяли то, что говорили уже много раз.

Самые серьезные дела Том отложил напоследок. Сейчас он достал из тележки брезентовую шкиперскую сумку для карт и снова сел рядом с Джимом. Раскрыл плоскую сумку и достал карту.

– Вот карта, которую я чертил пятнадцать лет. Оригинал я оставил себе, это копия. Но это очень ценный документ.

– Я его обязательно сохраню, – обещал сын.

Том расстелил тяжелый пергамент на земле и прижал по углам небольшими камешками, чтобы удержать от легкого утреннего ветерка. Джим разглядывал тонкий многоцветный рисунок – изображение южного материка.

– Я понятия не имел, отец, что ты талантливый художник.

Том слегка сконфузился и украдкой взглянул на Сару.

– Ну, – протянул он, – мне немного помогали.

– Ты слишком скромен, Том, – сказала Сара. – За тобой все руководство.

– Конечно, – усмехнулся Том, – и это было самое трудное. – Тут он снова стал серьезен. – Очертания берега точны, более точны, чем на любой другой карте, какую мне приходилось видеть. Они сделаны за двадцать с лишним лет торговли и плаваний твоего дяди Дориана и моих вдоль западного и восточного побережий. В одном из таких плаваний ты был со мной, Джим, и должен помнить эти места. – Показывая на карте, он называл их: – На западном берегу залив Китов и гавань Новый Девон, которую я назвал в честь нашей родины. На восточном – лагуна Фрэнка, где твой прадед прятал сокровища, взятые на голландском галеоне «Стандвастигейд». Это спокойная гавань, куда ведет проход, охраняемый высокими скалами. Гораздо дальше на север – еще один большой залив; португальцы называют его заливом Рождества, или Наталем.

– Но у тебя нет в этих портах складов, отец, – перебил Джим. – Я знаю, все эти заливы – это пустынные, покинутые места.

– Ты, конечно, прав, Джим. Но примерно раз в полгода – в зависимости от времени года и ветров – одна из наших шхун заходит туда. Туземцы знают, что мы появляемся регулярно, и ждут нас со шкурами, гуммиарабиком, слоновой костью и другими товарами на продажу.

Джим кивнул. Том продолжал:

– Поскольку ты там уже бывал, ты узнаешь эти места, когда доберешься до них. Ты знаешь, что там есть почтовые камни. – Эти большие, плоские, ярко раскрашенные камни оставляли на видном месте, чтобы моряки могли класть там письма в просмоленных брезентовых пакетах; другие моряки забирали их и доставляли адресатам. – Если оставишь там письмо, рано или поздно твой дядя или я его найдем. Мы тоже оставим тебе письмо – на всякий случай.

– Или я смогу подождать там следующего прихода вашего корабля.

– Да, Джим, ты можешь сделать и так. Но убедись, что это не корабль ВОК. Губернатор ван де Виттен назначит большую премию за твою голову… и за голову Луизы.

Все посерьезнели, думая о трудном положении, в котором оказалась молодая пара. Чтобы сократить паузу, Том быстро продолжил:

– Но прежде чем добраться до берега, тебе придется пересечь сотни, даже тысячи лиг неисследованной местности. – Том большими руками в шрамах расправил карту. – Только посмотри, что лежит перед твоими фургонами! О такой возможности я мечтал всю жизнь. Место, где мы сейчас сидим, – самое далекое, до которого я добрался.

– Тебе некого винить в этом, Том Кортни, кроме себя, – сказала Сара. – Я тебя никогда не останавливала, но ты был слишком занят – делал деньги.

– А сейчас уже поздно. Я старею и толстею. – Лицо Тома стало печальным. – Но меня заменит Джим. – Том тоскливо посмотрел на карту, потом на равнину, по которой в желтом облаке пыли уходил караван фургонов, и сказал:

– Счастливчик, ты увидишь то, чего не видел ни один цивилизованный человек.

Он снова вернулся к карте.

– Много лет я искал встреч с людьми – белыми, черными, желтыми, о которых было известно, что они бывали за пределами Капской колонии. Я подробно их расспрашивал. Когда мы с Дорианом во время плаваний сходили на берег, то расспрашивали туземцев, с которыми торговали. Все, что я узнал от них, я отразил на карте. Названия я записывал так, как слышал. Здесь, на полях и на обратной стороне, я кратко записал все рассказы и легенды, какие услышал, названия различных племен, их деревень, имена их королей и вождей. Затем я постарался отметить реки, озера и водные источники, но не могу сказать, каково расстояние между ними и в каком направлении по компасу они находятся по отношению друг к другу. Ты, Баккат, Зама и Смоллбой вместе говорите на дюжине местных языков и диалектов. Ты сможешь в пути нанять проводников и переводчиков, когда вступишь в контакт с новыми неизвестными племенами. – Том снова сложил карту и с почтительной осторожностью убрал в сумку. Сумку отдал Джиму. – Береги ее, мой мальчик. Она поможет тебе в твоем путешествии.