Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

В 1764 году Смит, которому уже исполнился сорок один год, был нанят в качестве воспитателя и гида для сопровождения восемнадцатилетнего герцога Баклюха в поездке по Европе. Гонорар, 300 фунтов стерлингов в год в течение всей жизни, обеспечил Смиту безопасность и досуг для создания шедевра, который он начал писать во время восемнадцатимесячного пребывания в Тулузе. Он посетил Вольтера в Ферни, а в Париже познакомился с Гельвецием и д'Алембером, Кеснеем и Тюрго. Вернувшись в Шотландию в 1766 году, он прожил следующие десять лет в довольстве со своей матерью в Киркалди, работая над своей книгой. Книга «Исследование природы и причин богатства народов» появилась в 1776 году и была встречена хвалебным письмом Хьюма, который вскоре после этого умер.

Сам Хьюм в своих сочинениях способствовал формированию экономических и этических взглядов Адама Смита. Он высмеивал «меркантильную систему», которая поддерживала защитные тарифы, торговые монополии и другие государственные меры, направленные на обеспечение превышения экспорта над импортом и накопление драгоценных металлов в качестве основного богатства нации. Такая политика, по мнению Хьюма, подобна труду по удержанию воды от достижения ее естественного уровня; он призывал освободить экономику от «бесчисленных барьеров… и поборов, которые все нации Европы, и ни одна больше, чем Англия, наложили на торговлю».44 Конечно, Смит был знаком с кампанией Кеснея и других французских физиократов, направленной против препятствующего регулирования промышленности и торговли гильдиями и правительствами, и их требованием политики laissez-faire, которая позволила бы природе идти своим чередом, а всем ценам и зарплатам находить свой уровень в условиях свободной конкуренции. Восстание, поднятое в то время в Америке против британских ограничений на колониальную торговлю, было частью фона мысли Смита. Если бы свобода торговли, которую он предлагал, руководила британским правительством, в год выхода его книги, возможно, не появилась бы Декларация независимости.

У Смита были свои соображения по поводу раздоров между Великобританией и Америкой. Он считал английскую монополию на колониальную торговлю одним из «подлых и вредоносных приемов меркантильной системы».45 Он предлагал, что если колонисты откажутся платить налоги для поддержания расходов Британской империи, то Америка должна получить независимость без дальнейших ссор. «Расставаясь таким образом с добрыми друзьями, естественная привязанность колонистов к материнской стране… быстро возродится. Это могло бы расположить их… к нам как в войне, так и в торговле, и вместо неспокойных и раздорных подданных они стали бы нашими самыми верными… и щедрыми союзниками».46 И добавил: «До сих пор эта страна так быстро прогрессировала в богатстве, населении и благоустройстве, что в течение немногим более столетия, возможно, продукция Америки превысит британские налоги. Тогда резиденция империи естественным образом переместится в ту ее часть, которая вносит наибольший вклад в общую защиту и поддержку всего государства».47

Смит определял богатство нации не как количество золота или серебра, которым она обладает, а как землю с ее улучшениями и продуктами, а также людей с их трудом, услугами, навыками и товарами. Его тезис заключался в том, что, за некоторыми исключениями, наибольшее физическое богатство проистекает из наибольшей экономической свободы. Своекорыстие универсально, но если мы позволим этому мощному мотиву действовать при наибольшей экономической свободе, он будет стимулировать такую промышленность, предприимчивость и конкуренцию, которые принесут больше богатства, чем любая другая система, известная истории. (Это басня Мандевиля о пчелах.48 проработана в деталях). Смит считал, что законы рынка, особенно закон спроса и предложения, гармонизируют свободу производителя с благосостоянием потребителя; ведь если один производитель получает чрезмерную прибыль, другие вступают в ту же сферу, и взаимная конкуренция удерживает цены и прибыль в справедливых пределах. Более того, потребитель будет пользоваться своего рода экономической демократией: покупая или отказываясь покупать, он в значительной степени будет определять, какие товары будут производиться, какие услуги будут предлагаться, в каком количестве и по какой цене, вместо того, чтобы все эти вопросы диктовались правительством.

Следуя за физиократами (но считая продукты труда и услуги торговли таким же реальным богатством, как и продукты земли), Смит призывал покончить с феодальными повинностями, ограничениями гильдий, правительственными экономическими правилами, промышленными или торговыми монополиями, поскольку все это ограничивает свободу, которая, позволяя человеку работать, тратить, сберегать, покупать и продавать в свое удовольствие, приводит в движение колеса производства и распределения. Правительство должно действовать по принципу laisser faire, должно позволить природе — естественным склонностям людей — действовать свободно; оно должно позволить индивидууму двигаться самому, методом проб и ошибок найти работу, которую он может выполнять, место, которое он может занять, в экономической жизни; оно должно позволить ему тонуть или плыть.

Согласно этой системе естественной свободы, у суверена [или государства] есть только три обязанности:… во-первых, обязанность защищать общество от насилия и вторжения других независимых обществ; во-вторых, обязанность защищать, насколько это возможно, каждого члена общества от несправедливости или притеснений со стороны каждого другого его члена, или обязанность устанавливать точное отправление правосудия; и, в-третьих, обязанность поддерживать определенные общественные работы и общественные учреждения, возведение или поддержание которых никогда не может быть в интересах какого-либо отдельного лица или небольшого числа лиц».49

Здесь была формула правительства Джефферсона и набросок государства, которое позволило бы новому капитализму расти и процветать.

В этой формуле была лазейка: что, если обязанность предотвращать несправедливость должна подразумевать обязанность предотвращать бесчеловечное использование простых или слабых умными или сильными? Смит ответил: такая несправедливость может возникнуть только через монополии, ограничивающие конкуренцию или торговлю, и его принципы призывали к подавлению монополий. Мы должны полагаться на конкуренцию работодателей за работников, а тех — за рабочие места, чтобы регулировать заработную плату; все попытки правительств регулировать ее рано или поздно сводятся на нет законами рынка. Хотя труд (а не земля, как считали физиократы) является единственным источником богатства,50 он является товаром, как и капитал, и подчиняется законам спроса и предложения. «Когда закон пытался регулировать заработную плату рабочих, он всегда скорее понижал ее, чем повышал»;51 ибо «когда законодательные органы пытаются регулировать различия между хозяевами и их работниками, их советниками всегда оказываются хозяева».52 Это было написано в то время, когда английское законодательство разрешало работодателям, но запрещало работникам организовываться для защиты своих экономических интересов. Смит осуждал эту предвзятость закона и предвидел, что более высокая заработная плата будет достигнута не за счет государственного регулирования, а за счет организации труда.53

Предполагаемый глашатай