Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Да нет, спасибо. Ты лучше скажи, ты и правда была панком?

Она поставила сковороду на стол.

— Да, какое-то время. Драные шмотки, зеленые волосы.

— Травка?

— Немного покуривала, когда деньги водились, еще в школе.

— А какие еще части тела успела проколоть?

Джинни почему-то вспомнился разворот из журнала на стене в квартире Харви Джонса. Женщина с выбритым лобком и колечком в срамной губе. Она брезгливо передернула плечами.

— Только нос. В пятнадцать перестала быть панком и увлеклась теннисом.

— А я знал одну девушку, у которой был проколот сосок.

Джинни почувствовала укол ревности.

— Ты с ней спал?

— Конечно.

— Негодник.

— А ты что, думала, я девственник?

— Не смей так говорить! Я ревную!

Харви шутливо поднял руки вверх.

— Сдаюсь, сдаюсь, больше не буду!

— Ты так и не рассказал мне, что с отцом. Удалось его освободить или нет?

— Сейчас позвоню домой и узнаю самые последние новости.

Если она услышит, что он набрал семь цифр, то поймет, что он звонит по местному городскому телефону. А отец говорил, что Стив с родителями живет в Вашингтоне. Он придержал рычаг, набрал наугад три цифры, точно это код междугородной, затем отпустил рычаг и позвонил отцу.

Подошел сам Беррингтон, и Харви сказал:

— Привет, мам! — и прикрыл ладонью трубку, что бы Джинни не услышала, как отец ответит: «Кто говорит? Вы, должно быть, ошиблись номером».

Но отец тут же все понял.

— Ты с Джинни?

Молодец, папуля.

— Да. Звоню узнать, выпустили ли отца из тюрьмы.

— Полковник Логан все еще под арестом, но не в тюрьме. Его забрала военная полиция.

— Плохи дела. А я надеялся, что его уже освободили.

Отец неуверенно спросил:

— У тебя есть… информация?

Харви с трудом преодолевал желание обернуться и посмотреть, не заподозрила ли чего Джинни. Но он понимал, что этот взгляд может его выдать, а потому усилием воли заставил себя смотреть на стенку.

— У Джинни чудесные новости, мам. Она молодец. Ей удалось найти настоящего насильника. — Он изо всех сил старался, чтобы голос звучал радостно. — Его имя Харви Джонс. И мы как раз ждем, когда ей перезвонит детектив, чтоб она сообщила ему все детали и подробности.

— Боже! Но это просто ужасно!

— Правда здорово, да?

Ну зачем ты сказал это с такой иронией, идиот несчастный!

— По крайней мере, мы предупреждены. Есть возможность не допустить ее разговора с полицией?

— Постараюсь.

— А что насчет «Дженетико»? Она планирует обнародовать эти свои открытия?

— Пока еще не знаю.

Ну сколько можно болтать, я ведь могу случайно проговориться!

— Попробуй выяснить. Это тоже очень важно.

— Ладно. Ты не расстраивайся, мам, отца наверняка скоро выпустят. И позвони, как только будут новости, о’кей?

— А это не опасно?

— Просто попроси Стива. — Он засмеялся, точно это была шутка.

— Но Джинни может узнать мой голос. Хотя… попрошу Престона, он позвонит.

— Правильно.

— Договорились.

— Пока! — И Харви повесил трубку.

Джинни сказала:

— Думаю, мне надо еще раз позвонить в полицию. Наверное, они не поняли, насколько это срочно. — Она потянулась к телефону.

Харви понял: он должен убить ее.

— Только сначала поцелуй меня, — сказал он.

Она скользнула ему в объятия. Приоткрыла губы в ожидании поцелуя. Харви погладил ее по плечу.

— Славный свитерок, — пробормотал он. И положил крупную ладонь ей на грудь.

Сосок у Джинни напрягся и затвердел, но почему-то вопреки ожиданию она чувствовала себя немного не в своей тарелке. Пыталась расслабиться и насладиться моментом, которого так ждала. Вот уже обе его руки нырнули под свитер и нащупали ее груди, она слегка откинулась и изогнула спину. И, как это с ней бывало и прежде в такие минуты, немного смутилась, боясь, что он будет разочарован. Всем мужчинам, с которыми она спала, нравилась ее грудь, но сама Джинни до сих пор страдала оттого, что она у нее маленькая. Похоже, Стив, подобно другим, вовсе не был разочарован. Задрал свитер, прижался лицом к груди и начал нежно посасывать ее соски.

Она смотрела на него. Когда один паренек впервые сделал с ней то же самое, Джинни это показалось каким-то абсурдом, детской глупостью. Но постепенно ей начали все больше и больше нравиться эти ласки, нравилось доставлять мужчине удовольствие. Впрочем, сегодня с ней явно творилось что-то неладное. Тело отвечало, а вот в глубине души засело какое-то сомнение, и она не могла сосредоточиться на наслаждении. Поняв это, она рассердилась на саму себя. Вчера я все испортила своей подозрительностью. Не собираюсь еще раз повторять эту ошибку.

Он почувствовал ее беспокойство. Выпрямился и сказал:

— Тебе неудобно? Давай присядем на диван! — и сел.

Джинни последовала за ним. Он разгладил бровь кончиком указательного пальца и потянулся к ней.

Она резко отпрянула.

— Что такое? — спросил он.

Нет! Этого просто быть не может!

— Ты… ты сделал это… со своей бровью.

— Что сделал?

Джинни вскочила с дивана.

— Мразь! —