Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

И еще... Я хочу, чтобы ты поняла: ты достойна большего, чем имеешь со мной. Я никогда не смогу взять тебя в жены, никогда не смогу официально признать наших детей; мало того, может так случиться, что у меня появится жена — увы, даже помимо моего желания. Нам надо подумать, как быть... — и добавил, видя полные возмущения глаза сирийки: — И еще раз: я приму любой твой выбор...

— Ты не будешь меня принуждать? — Земфира заговорила после долгой паузы, во время которой проницательно смотрела мне в глаза.

— Нет.

— Хорошо, мой господин... — Сирийка улыбнулась. — Я верю тебе и поступлю по велению своего сердца. А что до всего остального, тобой перечисленного... Знаешь... мне гораздо важнее твоя любовь. И большего не нужно...

Я поймал ее ладошку и прижал к своим губам. В голове мелькнула мысль, что если сирийка все же решит отправиться со своим отцом, мне ее будет очень не хватать...

— Клятые размазни!!! — Дверь брякнула и, громко топая сапожищами, в каюту ворвался Тук. — Ну ничего, три шкуры спущу со стервецов...

— Не бурчи, братец, лучше присядь и налей себе... — я показал глазами на флягу. — И вообще, ты о ком?

— Простите, сир... — Логан узрел Земфиру на моих коленях и сконфузился. — О ком же еще, об этих лоботрясах, конечно.

— Его милость ведет речь о своих оруженосцах, наверное. — Сирийка ловко плеснула арманьяка в стопку и подала Логану.

— Благодарю вас, прекрасная госпожа... — скотт с поклоном принял рюмку, смешно зажмурил глаза и опрокинул ее содержимое в рот. — Уфф... О них, стервецах... Позорят меня, ироды...

— Сир!!! — в каюту заполошно влетели близнецы. — Сир!!! В замке на донжоне спущен ваш флаг, а маяк подает какие-то сигналы. Мы сами видели в подозрительную трубку...

— Подзорную трубу... — машинально поправил я Луиджи, а потом вскочил с кресла и заорал: — Что?! Как «приспущен», мать вашу?!

После чего, уже догадываясь о причине своей непонятной тревоги, вылетел на палубу и уставился на замок. Что случилось с флагом — я так и не рассмотрел, но огонь на маяке действительно бился, словно в истерике. А мгновением позже на стенах замка появились маленькие клубки дыма.

— Сир... Палят из пушек: очевидно, хотят привлечь наше внимание... — тихо подсказал Тук. — Время у нас есть, можно...

— Веренвен, лево руля!.. — не дослушав, рявкнул я. — Да шевелитесь, мать вашу...

Что, черт возьми, могло случиться? Что? И Фен с Фиораванти два дня назад сорвались в Гуттен без объяснений... Не дай бог, что-нибудь с малышками или Матильдой — на кол посажу клятого жида...

Ледяные тиски тревоги не разжимались до самого причала. Да так и не разжались...

Не дожидаясь, пока шебека пришвартуется, я выскочил на причал и схватил за шиворот замершего на коленях рыбака:

— Что случилось? Какого хрена сигналы подавали? Говори...

Рыбак висел в моих руках как тряпка и молчал. Я крутнул головой и увидел неподалеку еще троих, тоже стоящих на коленях. Да что за хрень? Сознание наотрез отказывалось, что-либо понимать.

— Где староста, мать твою? Где все?

Мужик, не поднимая голову, указал в сторону замка.

Луиджи и Пьетро, не дожидаясь команды, стали выпрягать лошаденку из телеги. Но они не успели закончить: к причалу примчался старшина замковой стражи Торвальд Баумгартнер с парой стражников и заводными лошадьми. Увидев, как он повалился на колени, я ничего не стал спрашивать, вскочил в седло и погнал коня к замку. Ни на что хорошее уже не надеялся. Потому что все стражники были одеты в черное.

Влетел в замковые ворота, соскочил с седла, совсем было собрался бежать в покои, но замер, увидев, как во двор выходят мои ближники. Последним появился Соломон. Он шел покачиваясь, неверными шагами, лицо еврея было смертельно бледным, вокруг глаз чернели круги; создавалось впечатление, что это идет мертвец, какой-то непонятной силой поднятый из могилы.

Не доходя до меня пару шагов, еврей упал на колени, поддернул воротник, обнажил шею и склонился к земле.

Не глядя по сторонам, я выдрал из ножен эспаду и шагнул вперед.

— Что с детьми?

Соломон ничего не ответил и только больше склонил голову.

Отливающий серебром клинок со свистом вспорол воздух и со смачным хрустом впился в поросшую черным пушком шею. Нереально алая струя крови хлестнула по мощеному брусчаткой двору. Карминовые капельки беспокойно закачались на чахлых травинках, пробившихся в щели между камнями...

Видение было настолько живым и ярким, что когда я открыл глаза, дико удивился, увидев лекаря живым и невредимым.

— Что с детьми? — едва выдавливая из себя слова, повторил я вопрос.

— Сын мой! — бросился ко мне падре Михаэль, замковый капеллан. И осекся, увидев кончик эспады у своего горла.

— Я в последний раз спрашиваю...

— Дык, в детской... — прошептал священник, с ужасом посматривая на слегка подрагивающее острие возле своего кадыка. — С няньками же...

Ноги разом перестали держать, но выручили близнецы, стойкими солдатиками выросшие у меня по бокам.

— Господин... — натужно прохрипел Соломон, не вставая с колен. — Я сделал все что мог, но... но...

— Сир... — Фиораванти шлепнулся рядом с лекарем.

— Хозяин... — Фен присоединился к ломбардцу.

— Господин... — Баумгартнер, лязгнув доспехом, тоже преклонил колени.

— Призываю в свидетели святую Богородицу! — рявкнул Логан откуда-то из-за моей спины. — Если вы немедленно не объясните, что случилось, я лишу вас жизни...

— Тихо!

Я поднял голову и увидел, как ко мне идет Брунгильда, жена Логана. Переваливаясь словно утка