Архив комиссара Каина - Сэнди Митчелл

— Комиссар, подождите! — выкрикнул, приближаясь, командир новоявленной группы. — У меня сообщение из командного бункера!

Я выстрелил, мгновенно утратив все сомнения, и еретик рухнул, но его собратья продолжали наступать. К счастью, для того, чтобы не разоблачить свой маскарад раньше времени, они держали стволы опущенными, и теперь должны были вскинуть и навести их. Это подарило мне долю секунды для того, чтобы что-то предпринять, и я метнулся к открытому заднему люку «Химеры», испускающему теплый желтый свет. Меня сопроводил залп лазерных зарядов, но, к счастью, бежать и вести прицельный огонь довольно сложно, так что я успел упасть на землю и перекатиться, изгваздав шинель в грязи и добавив своему гардеробу несколько подпалин.

— Комиссар! Как вы догадались? — командир «Химеры», сержант Близ, если верить выгравированному на нагруднике его брони, потрясенно смотрел на меня.

— Если бы у бункера было для меня сообщение, они бы передали его по воксу, — отозвался я, пока бронированная плита пандуса поднималась, чтобы защитить нас от лазерных лучей. Захлопнулась она как никогда вовремя. К этому времени воздух вокруг нас был настолько насыщен огнем, что стал совершенно не полезен для здоровья. Орудийная башня «Химеры» взвыла сервомотором, и мультилазер лишь один раз гавкнул, чтобы заставить огонь противника притихнуть. Я обернулся к Бентену.

— Давайте наружу. Подчистим их прежде, чем они перегруппируются.

— Есть, сэр, — ответил он, хотя на его лице ясно читалось желание, чтобы я, наконец, определился с тем, где же все-таки хочу находиться, — внутри или снаружи.

Сам я, разумеется, больше всего хотел последовать изначальному своему плану: как можно быстрее двигать к укрепленному бункеру, оставив зачистку солдатам СПО. Но отряд еретиков, напавший на нас возле «Химеры» меня беспокоил. И я знал, что покоя мне не будет, пока я не выясню причину. И, что важнее, Эмберли будет очень недовольна, если я не смогу подтвердить или твердо опровергнуть ту пугающую догадку, которая меня только что посетила.

— Включайте фонари, — приказал я Близу. У нас оставалось не так уж много преимуществ для боя в темноте, и я хотел быть абсолютно уверен в том, что бы мне ни пришлось обнаружить. Если сержант и удивился, то никак не выказал этого, а просто кивнул, получив приказ, и включил внешние световые приборы, одновременно вновь опуская пандус. Снаружи царил бардак, обычный для большинства перестрелок, в которых мне довелось бывать: люди бежали, падали, орали и стреляли друг в друга сквозь темноту, окрашенную мерцающими маяками оранжевого огня там, где горели машины или их обломки. Чистый белый свет фонарей нашей «Химеры» казался ослепительным, и я на мгновение прищурился, пока мои глаза не привыкли к освещению, отчетливо понимая, что, едва я шагну в конус света, стану магнитом, притягивающим огонь еретиков. Я обернулся к Бентену.

— Подавляющий огонь, — приказал я, и отряд подчинился со всем имеющимся энтузиазмом, выдав залп из лазерных батарей в автоматическом режиме по ближайшему сосредоточению сил Хаоса. Наш стрелок, Вакка Ферреус, также подключился, и еретики порхнули в стороны, подобно стае голубей.

Очень неплохо, и лучший шанс мне вряд ли представится. Я поспешил вперед, брезгливо огибая пахнущие горечью зарубки в камнебетоне и пятна жирной золы, отмечавшие места последнего упокоения тех еретиков, что попробовали застать меня врасплох. Наконец я увидел их командира. К моему удивлению, он все еще слабо шевелился, поскольку его броня частично защитила мерзавца от моего выстрела, и он даже попытался поднять свое оружие, увидев меня.

— Смерть лакеям бога-трупа! — выдохнул он, и безумие сверкало в его глазах.

Я ударом ноги вышиб лазган из его рук прежде, чем палец еретика смог потянуть за спусковой крючок.

— И вам приятного вечера, — отозвался я, направляя лазерный пистолет ему в голову. Он в любом случае не должен слишком долго протянуть, но я согласен был потратить на него лишний выстрел, если он попытается выкинуть еще что-нибудь.

Быстрый взгляд на его одежду сказал мне все, что нужно было знать, и я ощутил холодное прикосновение беспримесного ужаса к своему позвоночнику. Да, на нем была стандартная форма Имперской Гвардии. Имперский орел отчеканен на шлеме и нагруднике, но выглядел так, словно его пытались стесать каким-то строительным инструментом. Восьмиконечный символ Хаоса намалеван поверх аквилы. Оружие подверглось такому же обращению, и я сделал мысленную пометку: отдать приказ, чтобы все взятое у врага оружие было уничтожено. Если машинный дух этих лазганов исковеркан так же, как души их обладателей, то оружие не может быть возвращено на имперскую службу.

— Что произошло на Мадасе? — спросил я, разглядев на плече еретика значок одного из подразделений СПО этой планеты[483]. Раненый некоторое время с усилием пытался вдохнуть, а затем, к моему ошеломлению, улыбнулся.

— Варан, — произнес он.

— Варан? — переспросил я, несколько сбитый с толку. Имя ровным счетом ничего для меня не значило. — Кто такой Варан?

— Он показал нам правду. Он освободил нас.

Отлично, у меня тут целое летное поле, вымощенное умирающими еретиками, пригодными для допроса, но нет, мне попался совершенно спятивший. — И вам он даст то же самое, когда прибудет.

— Всячески постараюсь этому воспрепятствовать, — пробормотал я, терзаемый дурными предчувствиями. — Мне вполне хватает Истины Императора.

— Тогда вы все навечно прокляты, как и ваш разлагающийся повелитель…

Император, помоги мне! Он произнес это с искренней жалостью. Совершенно сбитый с толку, я еле-еле успел среагировать на едва заметное движение его руки.

— Смерть слугам…

— Повторяетесь, — отрезал я, нажимая на спусковой крючок.

Голова еретика взорвалась кровавым фонтаном, и он замер на рокрите. Граната, которую он пытался активировать, не доставая из подсумка, выкатилась из раскрывшейся ладони и уткнулась в носок моего ботинка.

— Сэр! Вы в порядке? — спросил Бентен, и я внезапно осознал, что перестрелка вокруг нас практически прекратилась.

Я прислушался к голосам в капле-коммуникаторе, и вокс подтвердил тот факт, что мы выиграли сражение.

— Нет, — сообщил я сержанту, покачав головой. — У меня появились причины для беспокойства. И меня это совершенно не радует.

Я повернулся и зашагал в сопровождении своего почетного эскорта к спасительной «Химере», и все это время ладони мои зудели как никогда отчаянно. Дела шли в определенно неправильном направлении и, если мои многие-многие годы опыта чего-то да стоили, они намерены сделаться хуже некуда.

Глава девятая

К счастью, к тому времени, когда я добрался до командного бункера, все, кроме победных кличей, затихло, во всяком случае, в окрестностях Ритепата. Так что вместо того, чтобы ввязаться в еще какую-нибудь перестрелку, я получил возможность выпить рекафа, поглядывая на отчеты, приходящие со всех уголков планеты. Это было достаточно приемлемым времяпрепровождением, несмотря на мрачные новости, скопившиеся в сводках. Враг нанес нам серьезный ущерб в десятке различных мест, хотя, милостью Императора, большая часть вражеских сил оказалась задействована в налете на штаб СПО вместо того, чтобы по своему обыкновению ударить по гражданским объектам. Оказавшись перед превосходящими их если не выучкой, то числом войсками, отряды противника, напавшие на аэродром и казармы СПО, были вырезаны до последнего человека. За это я получил львиную долю совершенно незаслуженных почестей, просто потому, что оказался в эпицентре боя[484]. Впрочем, картина сражения в Хейвендауне была совершенно иной, не говоря уже о других больших и малых городах, подвергшихся нападению. Практически во всех случаях гражданские приняли на себя основной удар противника, потому как слишком долго оставались фактически безо всякой помощи, пока наконец командование СПО не расплело пальцы и не предприняло весьма оживленную контратаку, нанесшую даже больше ущерба, чем разрушения, причиненные врагом.

— Весьма печальные дела, — произнес губернатор планеты, грустно качая головой, чтобы всем нам стало понятно, сколь серьезно он воспринимает происходящее. — Представляете ли вы себе, чего они надеялись достичь?

— Просто-напросто посеять панику до прибытия основных сил вторжения. Панику настолько обширную, насколько возможно, — сообщил ему Роркинс.

Мы беседовали с губернатором, Лио Тревельяном, в садах его резиденции, обширном пространстве тщательно обустроенного ландшафтного парка в самом центре города. Лишь башни жилых домов и мануфакторий, возвышавшиеся над стеной, окружающей сады по периметру, нарушали иллюзию загородного особняка. Мы сидели в благоуханной, увитой зеленью эганты беседке, служившей защитой от ветра, любопытных глаз и настороженных ушей. От последних совершенно невозможно было спрятаться в самом дворце. Мне были хорошо видны отряды дворцовой стражи, патрулирующие стену. Тонкие столбы дыма все еще поднимались в небо, отмечая места вчерашних боев.