Навсегда моя (ЛП) - Хайди Маклафлин

Я пытаюсь убедить Кейтлин, что ей нужно развеяться, но она отказывается и выталкивает меня за дверь. Мне хочется, чтобы она пошла со мной к Ральфу. Я сказал ему, что дам несколько концертов, если он установит плату за вход. Мне хочется, чтобы он немного на мне заработал. Это меньшее, что я могу сделать.

На место я прибываю рано, открытую дверь бара подпирает шлакоблок. Я захожу внутрь, где Ральф обустраивает сцену, и подхожу, чтобы пожать ему руку.

— Привет, ты раненько.

— Да, хотел с тобой кое о чем поговорить перед тем, как вечером выйти на сцену.

Я убираю электрические вилки от усилителя и микрофона, чтобы они не мешались под ногами.

— Что такое?

— Мне бы хотелось для Кейтлин Пауэлл и ее девочек дать благотворительный концерт. Я привезу свою группу, а мой менеджер все устроит. Мы будем играть бесплатно, но вся выручка с входных билетов пойдет Кейтлин.

Ральф потирает подбородок, его пальцы двигаются взад и вперед.

— Ну, конечно! — с огромным энтузиазмом восклицает он. — Черт, да сегодня вся плата за вход пойдет им. Мои девочки сделают объявления.

— Спасибо, Ральф.

Я хлопаю его по плечу, прежде чем тот уходит со сцены. Я возвращаюсь к своей машине и достаю клавишные и гитару. Я сказал Ральфу, что сегодня у нас будет аншлаг. Как только все инструменты установлены, я быстро проверяю звук. За качество микрофона беспокоиться не стоит, но мне хочется послушать, какая здесь будет акустика с усилителем.

Вокруг сцены расхаживают женщины, некоторые из них в очень коротких юбках. До возвращения в Бомонт из-за Мейсона я бы утащил одну из них за кулисы, чтобы по-быстрому перепихнуться, но не сейчас. Ни одна из них меня не привлекает. На самом деле, то, как они одеты, лишь говорит об их доступности.

Как только свет гаснет, я начинаю свое выступление. Сегодня я играю двенадцать песен, может, что-то еще на бис. Я пока не решил. Начинаю я с песни «Незабываемая». Это будет наш второй сингл. Сэм убьет меня, если узнает, что я ее играю, но мне все равно.

Между песнями я принимаю несколько заявок от фанатов из передних рядов. Просят сыграть некоторые мои ранние хиты, но большинство исполняемых мною сегодня песен не из нашего недавнего альбома.

— Что ж, у меня есть время выполнить еще одну заявку, — сообщаю я толпе.

— У меня есть заявка, — доносится из передней части бара мужской голос. Я жду, что мужчина выйдет вперед, но он не двигается.

— Я сказал, у меня есть заявка!

— Хорошо, давайте ее послушаем, — отвечаю я, все еще ожидая, что мужчина покажется.

— Моя первая заявка — оставь мою гребаную невесту в покое. Вторая — вали из Бомонта и больше никогда не возвращайся. А третья заявка этого вечера — расскажи своему сыну, какой ты неудачник, чтобы, когда ты убрался отсюда, он не ненавидел меня за то, что я выгнал тебя из города.

Ненавижу пьяных.

Наконец, показывается Ник, он раскачивается из стороны в сторону. Друзья по обеим сторонам от него пытаются усадить его на место. Все в баре притихли: одни смотрят на меня, другие — на него.

Я провожу пальцами по струнам гитары, чтобы привлечь внимание людей.

— Не можешь мне ответить, Вестбери?

— Нет, Эшфорд. Сейчас не место и не время.

— Тогда давай выйдем, зазнайка.

Я качаю головой и снимаю гитару.

— Простите, ребята, концерт окончен. Но не забудьте о благотворительном шоу, которое мы устраиваем.

Я убираю гитару и клавишные, когда Ральф на ухо мне извиняется за Ника. Я отвечаю, чтобы он не беспокоился насчет Ника и что тот просто пьян. Я осматриваю бар в поисках него, но того уже и след простыл, так что и я решаю уйти.

Когда я выхожу на улицу, Ник стоит, прислонившись к грузовику. Я не настроен разговаривать с ним в таком виде. Я складываю свои инструменты на заднее сиденье и поворачиваюсь к нему лицом. Мужчина медленно приближается ко мне не в состоянии двигаться прямо.

— Где твои дружки?

— Они мне не нужны, чтобы надрать тебе задницу, Вестбери.

— Я не буду с тобой драться, — говорю я, отходя от машины.

— Ну, а я буду. Мне нужно бороться за свою семью. С тех пор, как ты здесь объявился, я только и слышу: Лиам то, Лиам сё. Мой папа то, мой папа это. Я его папа, черт побери, а не ты! Я воспитал его. Я лечил его разодранные коленки и учил играть в футбол, пока ты там трахал половину женского населения. И та, которая скоро станет моей женой... боже, какой же сучкой она была и все из-за тебя...

— Не смей называть ее сучкой, Ник. Ты пьян и будешь об этом жалеть.

Я достаю телефон и отправляю Джози сообщение, чтобы она приехала и забрала его, пока не случилось ничего плохого.

— Ты бросил ее. А я собирал осколки. Я терпеливо ждал, чтобы она посмотрела в мою сторону, а когда это произошло, я был так счастлив. Но нет же, тебе нужно было вернуться и все испортить. Она любит меня, а не тебя, так почему бы тебе не собрать свое барахло и не убраться? Сделай нам всем одолжение — свали отсюда! Я хочу вернуть свою семью, а ты стоишь у меня на пути.

— Ник, он мой сын. Я не бросал его. Он заслуживает знать обо мне.

Ник качает головой и, опустив ее, прислоняется к моей машине. Если бы я не знал его, то решил бы, что он плачет. Я понимаю, почему он так говорит, но ни за что не отступлюсь от Ноа. Джози — да, я буду ее ждать, но Ноа — мой, и ради него я намерен остаться.

Подъезжает Джози, яркие огни ее машины освещают Ника. Тот поднимает голову и прикрывает ладонью глаза. Я стою на том же месте, где Ник набросился на меня, ожидая, пока она вылезет из машины.

— Привет, детка, — увидев Джози, произносит Ник. Она слегка мне улыбается, а потом обхватывает Ника руками. — Я люблю тебя, Джозефина. Скажи мне, что ты тоже меня любишь. Скажи Вестбери, что ты выбираешь меня, а не его.

— Давай, Ник, пошли домой.

— Скажи ему, Джози. Скажи, чтобы он уехал и оставил нас в покое. Я хочу вернуть свою невесту.

— Он тебя слышит. Мне ни к чему повторять твои слова.

— В Лос-Анджелесе ты переспала с ним?

— Нет, Ник. А теперь пошли. Ты пьян, а я хочу домой.

Джози тащит Ника к своей машине, помогая ему забраться внутрь. Даже не глядя на меня, она садится на место водителя и уезжает.

Я тоже залезаю в свою машину и захлопываю дверцу.

Идеальный вечер испорчен.

Глава 26

Джози

Очередную ночь я провела на диване, но на этот раз не спала. Я все глядела в пол, на свои руки, венецианское окно, обустроенное Ником несколько лет назад, — куда угодно, лишь бы выкинуть из головы весь тот бардак, в который превратилась моя жизнь, и отрубившуюся наверху, в моей спальне, пьяную скотину.