Самурай - Ирина Оловянная

— Лео, как всегда, хвост, — сказал я, — Алекс, Гвидо — право, лево. Посмотрите, чтобы Виктор был пристегнут. Ребята, я иногда буду у вас отбирать бластеры, тогда предлагаю просто полюбоваться видом.

— Что это? — взвизгнул Виктор.

— Это бой, — насмешливо объяснил Лео, — не беспокойся, с нами это уже случалось.

Виктор затих. Только еле слышно икал.

Настало время серьезно испытать мою программу управления огнем и ракетами. Джел во всем уступает Сеттеру, но только ему... Экраны у них помощнее, двадцать ракет у каждого против моих пятнадцати. И — их четверо. Зато у меня выше маневренность, больше скорость и, главное, мой сюрприз, если, конечно, в моей программе не слишком много ошибок.

Они начали с ракет: не доверяют своим способностям или слишком уважают наше умение? Не важно. Сначала немного побегаем. Когда за нами летели уже семь ракет (и это при том, что ребята неплохо их сбивали), я наконец выпустил свою модель «Чокнутый Энрик», моя ракета кувыркалась, меняла цели и вообще вела себя как психованная, в итоге уже через пятнадцать секунд летчик, к которому она была ближе всех, не выдержал и нажал кнопку противоракетной защиты. Все ракеты взорвались не достигнув цели. А я вошел в абракадабру, четыре бластера, верх, хвост, низ, нос, в автоматическом режиме передавали друг другу почти беззащитную цель. Двух оборотов мне хватило. Джел взорвался.

Виктор просто визжал от ужаса.

— Красиво, — восхитился Алекс, — какие у тебя еще сюрпризы?

— Сейчас увидишь, — обещал я и на максимальном ускорении, которое бы нас не сплющило, пошел вниз.

Джелы пристроились за мной, я круто взял вверх и в этот момент выпустил еще две ракеты в одну цель, он просто не успел среагировать: слишком близко. Алекс тут же добил его несколькими выстрелами. Нас тряхнуло. Но два других Джела были еще ближе, и один из них точно пострадал: он уходил на максимальной скорости: наверно, ждал, когда экраны выйдут на рабочий режим. Если бы второй тоже удрал, нам пришлось бы плохо, но он, видимо, решил заполучить всю славу себе. Второй фокус — серпантин с фейерверком — у меня уже тоже отлажен: право, низ, лево, верх так же согласованно передавали друг другу цель. Все мои экраны пострадали, но довольно равномерно. Он тоже пытался вертеться, подставляя мне разные бока, чтобы дать возможность защитным экранам восстановиться, но за это он отдал точность попаданий. Сейчас добью. Но тут последний Джел вернулся и сел мне на хвост. Лео свое дело хорошо знает, и все же нам пришлось потратить еще одну сумасшедшую ракету, когда Джел ее взорвал и остался почти без защиты, Лео не сплоховал. Два катера взорвались почти одновременно.

— Вы входите в воздушную зону ответственности корпорации Кальтаниссетта, — услышал я по радио приятный женский голос, — идентифицируйте себя или будете атакованы.

Самая приятная угроза, какую я только слышал в жизни. Я назвался и послал свой идентификационный код.

Из нашей зоны мы перешли в безопасную (в мирное время) нейтральную зону Палермо и вскоре сели на площадку в Лабораторном парке. Дождь шел по-прежнему.

— Очень здорово, — спокойно прокомментировал Алекс, — но скучно, ты почти не дал нам пострелять.

— Вы психи! — взвизгнул Виктор.

— Но-но, без бабских истерик, — велел ему Лео, — прилетели, живы-здоровы — и слава Мадонне.

Мы выбрались наружу. Я пошел в обход Феррари, чтобы посмотреть, как сильно он пострадал.

Виктор отбежал на безопасное, как он полагал, расстояние и закричал:

— Вот я все маме расскажу! А она дяде Роберто!

— А в морду? — Лео бросился за ним.

Я повис у него на плечах:

— Лео, он же не может защищаться!

— И что? Никто его силком не тащил!

— Э-ээ... — Я не нашелся, что ответить.

— Тебе же влетит, — озабоченно заметил Алекс.

— А это можно скрыть?! — Я кивнул на покореженный катер.

— Так нечестно, почему только тебе? — выразил Гвидо общее мнение.

— Только не вздумайте проявлять глупое благородство, мне это только помешает.

— Почему?

— Ну, я не смогу защищаться.

— То есть тебе можно проявлять «глупое благородство»? — ехидно поинтересовался Алекс.

— Всем можно, — ответил я, — но мне будет проще, если вы не будете этого делать.

— Ясно, — сказал Алекс, — но учти, теперь это правило действует всегда и для всех.

— Угу, — согласился Лео.

Гвидо просто кивнул.

— Ладно. А давайте что-нибудь съедим! — предложил я. — Джелы невкусные. Да, и девчонкам ни слова, хорошо?

— А что? — удивился Лео.

— Лариса рассердится, — смущенно пояснил я.

— Так вот кто самый страшный человек на Этне, — насмешливо потянул Алекс, — я и не знал.

— А вот тебя побить можно, — заметил я, — ты же не беззащитный.

— Ага! — весело согласился Алекс и побежал к дому. Мы побежали за ним. Лео догнал его первым и запрыгнул на спину.

— Эй, — крикнул я, — только не падайте в розовые кусты! Это любимый Ларисин сорт.

— Ах так! — придушенно возмутился Алекс и начал стряхивать Лео именно туда. Лео благородно стряхнулся на дорожку.

Если бы у меня была возможность выбрать себе тетю, я бы выбрал нашу повариху. Готовит она бесподобно и, естественно, обожает мальчиков с хорошим аппетитом. Впрочем, я ее так и называю — тетушка Агата. Единственный человек во Вселенной, который способен посчитать четыре сбитых боевых катера небольшой детской шалостью. Один раз она на меня рассердилась, когда в доме все стекла вылетели, а кухонные еще и упали в какое-то потрясающее блюдо. А катера — подумаешь! Какие мелочи.

— А тут мальчик прибегал, сын синьоры Будрио, — с укором заметила нам тетушка Агата, — зачем вы его обидели?

— Мы?! И как, интересно, мы обидели этого ябеду?

— Я не знаю, но он плакал.

Мы расхохотались. Бедная пятнадцатилетняя деточка!

Вряд ли тетушка Агата что-нибудь понимает в воздушных боях, но она внимательно нас слушала и потрясенно ахала в самых драматичных местах.

Ребятам было пора домой, расставались мы в самом благодушном настроении, обласканные и вкусно накормленные.

— Позвонить тебе? — спросил Алекс, он не забывал, что мне светит не самый приятный вечер.

— Угу.

Мы пожали друг другу руки, ребята забрались в элемобиль, и Рафаэль (очень довольный — наконец-то нормальные пассажиры) повез их по домам.

А я пошел гулять по парку под дождем. Настроение у меня было как раз подходящее — перед самим собой можно не притворяться. Самое ужасное, что мне ни в коем случае не влетит! Зря ребята за меня опасались. Если бы не гости в доме, проф сказал бы мне много нового и интересного, а может быть, не только сказал, но сейчас... Он же будет защищать меня до последнего, как бы сам ко всему этому ни относился. Ну я и влип! На пустынной аллее мне попался мокрый, взъерошенный Геракл. Я вошел в Контакт.