Секрет успеха - Ребекка Форстер

— Что за чепуха! Что, если… Только не говори «нет», пока не обдумаешь мое предложение. Может быть, ты согласишься поработать на меня? Нет, не на фабрике, конечно. Я предлагаю тебе творческую работу. Ты мог бы снимать для нашей рекламы. Агентство пока не предложило мне никого, кто мог бы сравниться с тобой в фотомастерстве.

Флетчер засмеялся, откинув голову, но сколько горечи было в его смехе… Вот это да! Он не поверил своим ушам. Чар предлагала ему работу с таким видом, словно он был ее бедным родственником. Нет, это выглядело еще хуже: он спит с боссом, а она вынуждена дать ему за это хорошо оплачиваемое место.

Стараясь подавить обиду и справедливо полагая, что Чар даже не понимает, как ранило его это предложение, Флетчер спокойно ответил:

— Я хотел бы надеяться, что они и не смогут показать что-либо, сравнимое по уровню c моими снимками. Но Чар, я не работаю для журналов мод, и мне совсем неинтересно каждый день снимать тощих долговязых капризных красоток.

— Но меня же ты фотографировал. Если помнишь, мы именно так и познакомились.

— Это совсем другое. — Флетчер усмехнулся. — Я работаю для иллюстрированных журналов, и ты привлекла мое внимание оригинальной красотой, но неужели ты ревнуешь меня к моделям, зарабатывающим свой хлеб, прохаживаясь перед камерой. Если бы я жаждал общества подобных женщин, уверяю тебя, я бы не стал тратить столько времени и усилий, чтобы ухаживать за тобой.

— А я никаких претензий тебе и не высказываю, — сказала Чар, опустив глаза, чтобы скрыть боль от его последних слов. Ее самообладанию был нанесен чувствительный удар. Его легкая ирония не могла смягчить этого удара. — Мне от этого не легче. Что бы ты ни говорил, я никогда не соглашусь носить за тобой кофр с фотоаппаратурой.

— Я и не требую этого от тебя, — пожал плечами Флетчер.

Чар провела пальцем по запястью Флетчера, и он поймал ее руку.

— Знаешь, Флетчер, это очень привлекает к тебе, далеко не каждый мужчина способен на подобную снисходительность.

— Я рад, что ты это оценила. — Наклонившись, Флетчер еще крепче сжал ее руку. — Но, несмотря на наши философские разговоры, мы вернулись к тому, с чего начали, — произнес он, понизив голос, и, ласково обняв Чар за плечи, спросил: — Как мы сможем видеться чаще, если ты все время проводишь на фабрике? Или прикажешь мне ждать, когда ты наконец сумеешь выкроить для меня несколько свободных часов?

— Ну, — с таинственным видом произнесла Чар, — у меня есть одно предложение.

— Что же ты, интересно, придумала?

— Переезжай ко мне, — ответила она. — Конечно, у меня маленькая квартирка, но в ближайшее время я подыщу что-нибудь подходящее. По крайней мере каждую свободную минуту мы сможем проводить вместе. Тебе не придется разрываться между мной и твоим домом.

Флетчер резко убрал руку с плеча Чар. Он открыл было рот, чтобы что-то произнести, но тут же решил сначала хорошенько обдумать свои слова. Его скулы окаменели, он весь напрягся. Какие-то слова вертелись в его мозгу, но он не знал, как точнее сформулировать свою мысль, и это ему не нравилось. Сколько еще раз он должен выслушивать ее идиотские предложения. Чар старалась удержать его, но не собиралась идти на уступки. Может быть, он и любит Чар, но она ведет себя немыслимо. Это уже переходит всякие границы.

— Чар, — медленно начал Флетчер, но в этот момент объявили посадку на ее рейс.

Оба посмотрели в сторону выхода. Чар тут же забыла об их разговоре. Флетчер чувствовал, что, хотя она находится еще рядом с ним, мыслями она от него далеко. Когда, наклонившись, Чар взяла свою дорожную сумку, он разозлился. Ее предложение теперь казалось ему возмутительным и обидным, и он не мог допустить, чтобы она взяла и так просто ушла.

— Я должна идти, Флетчер. Ты подумаешь над тем, что я сказала?

Она ласково улыбнулась ему и, поднявшись, повесила сумку на плечо. Флетчер видел, что она с трудом сдерживает возбуждение от предстоящего путешествия. Он тоже встал и положил руки ей на плечи.

— Нет, Чар. Мне нравится мой дом. Я думаю, нам действительно нужна какая-то квартира, но не сейчас. Может быть, нам пойти на компромисс?

— Я готова, — радостно согласилась Чар.

— Когда ты вернешься?

— Послезавтра. Флетчер, теперь мне действительно пора идти, — сказала Чар, делая шаг к выходу на посадку.

Он притянул девушку к себе, поверх ее головы наблюдая за происходившим в зале. Очередь у выхода на посадку едва двигалась.

— У тебя еще полно времени, не беспокойся. В какое время ты прилетаешь обратно?

— В десять.

Флетчер сосредоточенно сдвинул брови, пытаясь вспомнить, какие дела намечены у него на день ее возвращения.

— Мне предстоит встретиться с репортером из «Лайфа» и подготовить материал о встрече мексиканского консула с начальником пограничного патруля. — По его прищуренным глазам можно было догадаться, что он решает возникшую перед ним дилемму. Наконец он решился. — А, была не была. С репортером я встречусь, а эти важные персоны подождут до другого раза.

— Флетчер, не стоит из-за меня ломать свои планы, — возразила Чар. Она беспокоилась, не опоздает ли на свой рейс, но, понимая важность разговора, боялась своим нетерпением обидеть Флетчера.

— Как я решил, так и сделаю. Значит, в четверг, в полдень. Только ты и я. Отложи все дела, освободи вторую половину дня. Я приготовлю обед, а потом мы отправимся на побережье. Я буду тебя фотографировать, мы устроим пикник на берегу, спокойно обсудим все наши проблемы. А потом мы будем любить друг друга, как в первый раз. Обещай мне, что четверг будет принадлежать только нам.

Флетчер не выпускал Чар из объятий, его голос звучал ласково и настойчиво одновременно. Чар понимала, как много значит для Флетчера работа для «Лайфа», но он был готов пренебречь этой работой только ради того, чтобы выкроить время для их встречи.

Да, это была волнующая минута. Чар вздохнула, хотела что-то сказать, но поняла, что не сможет вымолвить ни слова. Она чувствовала его запах, такой знакомый, сквозь тонкую ткань блузки ощущала тепло его рук. Она хотела обернуться и посмотреть, как продвигается очередь к выходу на посадку. Но, подняв голову, она увидела лицо Флетчера. И она вдруг поняла, как дорог ей этот человек, прочла в его глазах такую самозабвенную любовь и нежность, что теплая волна ответных чувств затопила ее.

— Хорошо, — тихо сказала Чар, глядя ему в глаза, — я не против.

— Чар, мы не можем позволить, чтобы наша любовь исчезла. Мы не должны допустить, чтобы она умерла. Она слишком много значит для меня.

— Я знаю, Флетчер. И для меня тоже. — Чар приложила пальцы к его губам, и он поцеловал их. Эта невинная ласка внезапно вызвала в ней бурю чувств.