Тьма - Леонида Подвойская

- Отец настоятель приглашает к себе, - объяснил своё вторжение монах.

- Хорошо. Только где у вас…ну эти… умыться там и прочее?

Помещение, занимаемое настоятелем, как-то не ассоциировалось с кельей. Нет, что здесь жил священник - сразу чувствовалось. Но по размерам! Да и сам настоятель… Но почему с незапамятных времён попов так разносит? Максим и ранее, глядя на трансляции всяческих торжественных богослужений с улыбкой подмечал это. Вот, очередной горластый талант. Гренадёр! А через год - уже брюшцо. А ещё через годик - и ряха, как у всех. Бородой не припрячешь. Так и здесь. "Рядовые" монахи, или подвижники, типа отца Афанасия - пример аскетизма. А вот настоятели, их прихлебатели - вон, как поотъедались! На постах столько жирку не нагуляешь! Ну да ладно. Если сама их эээ паства не видит этого безобразия, то чего уж нам…

- Садись - садись, сын мой, - сделал неопределённый жест рукой, словно подвигая её для поцелуя, настоятель. - Продолжим нашу беседу. Ты из какого прихода?

- Я вообще-то не из прихода. И не из монастыря.

- Мирянин? И обрядился в одежды священнослужителя?

- Не сам. Там, в больнице вашей предложили.

- Большой грех, - вздохнул настоятель. - А веры ты хоть какой?

- Вообще- то…

- Ну, крещёный по православному обряду?

- Это да. Родители…

- А исповедовался когда?

- Никогда, - вздохнул Максим.

- Надо сын мой. Вижу по тебе, что уже это крайне необходимо для души твоей. Много уже нагрешил, поди?

- Наверное, много, хотя… Но святой отец, я здесь не для этого.

- Знаю. Уведомлен. Но, почему бы… Это сам Господь привёл тебя. Исповедуйся!

Такая настойчивость крайне не понравилась Максиму. Да и сам отец- настоятель тоже. Было в нём что-то скользкое, что-то… " Не может быть!" - отмахнулся, было Макс от своей догадки. Затем внимательно посмотрел на пристроившегося здесь же монаха, келейника что-ли.

- Скажите, а отец Афанасий здесь в этом монастыре эээ живёт?

- Нет, - улыбнулся настоятель. - Святой отец несёт свой обет в отдельном ските. Это он к нам был привезен в связи с болезнью. К нам, а затем - и в больницу.

- Понятно. А…

- Сын мой, у нас мало времени. Я бы лично принял твою исповедь!

- А ваш эээ вот этот тоже лично вам исповедуется? - спросил Максим, показывая на келейника.

- Ааа, да, конечно.

- Ну ещё бы, даже при тайне исповеди о его содомский грех лучше отпускать лично вам, а?

- Да как ты смеешь? - поднялся в негодовании настоятель.

- Да вот, посмел.

- Не по годам дерзок!

- Не почину грешны!

- Убирайся из дома Божьего!

- Содом никогда не был домом Божьим! И оставаться здесь сам не намерен! - поднялся Максим. Он выскочил из покоев и рванулся по коридору к келье старого Афанасия. Тот, уже сидя на ложе, что-то рассказывал монахам.

- Отец Афанасий, можно вас на минутку?

Тот легко поднялся и вышел вместе с юношей.

- Исцелил! Боле того, омолодил! Лет, наверное, тридцать так легко себя не чувствовал! А ясность мысли! Чем я могу тебя отблагодарить, кроме молитвы?

- Отец Афанасий, этот настоятель… Он… только честно, голубой?

- Есть такой грех, - сразу помрачнел монах. - И приблизил таких же.

- Так как же вы…

- Бог терпит. Вон, в европах уже и браки такие регистрируют…

- Но это же… Это же…, - не мог найти слов Максим.

- Нельзя быть таким нетерпимым. Нетерпимей Самого.

- Тогда скажи братии, что больше Он не потерпит. Сегодня же этот… этот… вертеп при храме будет уничтожен.

- Не много ли на себя берёшь? - заглянул в дикие сейчас чёрные глаза старый монах.

- Если Господь не захочет этого, он…

- Сынок, когда сбросили первую атомную бомбу, пилоты думали тоже самое.

- Я не буду никого убивать! Я же попросил - предупредите! Вам же здесь верят! И… и не надо на меня так смотреть. Я… да вопрос не в том, что я лично их ненавижу. Даже не ненавижу… Как можно ненавидеть к примеру, прокажённого? Но когда всё это выпячивается, лезет на сцену, вылазит на площади, на стадионы! А теперь вот, и в монастырях? Бог терпит? Пусть убедятся - больше не потерпит.

- Ладно, сын мой. Но всё равно… По… помилосердней, прошу тебя.

Было видно, что монах поверил Максиму. А тот вышел за ворота и скрылся в лесу.

Несмотря на поднимающееся солнце, лес уже притих - почувствовал зиму. Кое-где выглядывали поздние грибы. Максим вздохнул. Как они с отцом ходили за рыжиками! Да какое там "ходили" - добирались. Через речку по подвесному мосту, а потом через гору. Не горочку - настоящую гору. И только в ложбине между двумя горами, в молоденьком соснячке росли эти удивительные грибы. Ну, это зимой удивительные - из бочонка и с картошкой. А тогда, пока доберёшься… Можно было бы и здесь насолить - вон какие грузди! А вверху - вон, да вон там - мелькает хвостом озабоченная белка. Дятел стучит. Если прислушаться, то можно ещё какую - то возню услышать или почувствовать. Но куда там до весеннего или летнего леса. Или, даже, ранней осени. Тоска. Максим сел на поваленное толи бурей, толи старостью дерево. Вот. Куда теперь? К тем, кто это организовал? Э, нет! Не "к тем", а "за теми". И поспрашивать их потом наедине. Ладно. А что с этим настоятелем делать? Пообещал! Ладно. Выйдя на опушку, он увидел чернорясную братию, собравшуюся на прилегающей к монастырю пустоши. Монахи слушали отца Афанасия, который грозился в сторону монастыря каким- то посохом. Ну что же. Такого он ещё не устраивал. Попробуем. Макс сел у крайнего дерева, сосредоточился, и как когда-то в электрическую цепь, как в локатор, начал посылать волну в ближайшее облако. Отец рассказывал, какие силы бурлят в этих, казалось бы мягких пушистиках. Вот настроить их в резонанс. А теперь, как магнит для других. Нет, подожди… Не для облаков, для их полей. А если ещё добавить вон из той ЛЭП? Вот так. А теперь - начали! - пустил он маленький ручеёк на крышу осквернённого монастыря, прямо над апартаментами (кельей назвать - язык не поворачивается) грешного настоятеля.

Удар был страшен своей неожиданностью и мощью. Крышу сорвало мгновенно. И тут же вспыхнул огонь. А молния била ещё, ещё и ещё. Горело, плавилось и обугливалось всё. Но только здесь в гнёздышке отца Аввакума. Больше Максим никуда не пустил разбушевавшуюся стихию, хотя и сдерживать её оказалось, сложнее, чем разбудить. С ужасом он наблюдал, как к этому облаку притягиваются всё новые и новые разряды, которые раз за разом срывались вниз. Теперь следовало быстрее уничтожить этот гигантский природный шокер. Макс вновь проник своим полем в центр облака. Поразительное зрелище светящихся волн, вращающихся в каком-то тёмно-фиолетовом вихре, в грозном водовороте, брызжущем во все стороны короткими неоновыми молниями, захватило его своей дикой красотой. Но когда центр этого огненного бурления вновь вспыхнул и огромным копьём ударил по руинам монастырского крыла, юноша ткнул своим полем в самую горловину вращающейся воронки.