Богатые наследуют. Книга 1 - Элизабет Адлер

Ария молча кивнула, глядя, как мать провожает Карральдо до дверей. Энтони был вежлив и внимателен, он был очарователен и добр. Он обходился с ней так, словно она была какой-то драгоценностью, но у нее было такое ощущение, что, став женой Карральдо, она будет для него просто еще одной вещью в его знаменитой коллекции, что-то вроде редкой вазы, которую нужно брать в руки осторожно и с восхищением.

В течение двух последовавших за этим разговором недель Ария каждый вечер ложилась спать с чувством облегчения, что день прошел, а Карральдо так и не вернулся, а просыпаясь по утрам, с ужасом думала, что он может позвонить и ей придется выполнять свое обещание – пообедать с ним. Ария находилась в постоянном напряжении, она стала нервной, и когда Карральдо в конце концов позвонил, она даже почувствовала облегчение.

Игнорируя наставления Франчески, потребовавшей, чтобы дочь надела новый маленький шелковый костюм, который она купила для Арии по этому случаю, девушка выбрала простую белую юбку и черный свитер, опоясав тонкую талию черным широким кожаным ремнем, надела черные туфли на низком каблуке. Франческа была в ярости. В довершение всего, на загорелых ногах дочери не было чулок.

– Надень хоть драгоценности, – настаивала мать, видя, что Ария не собирается переодеваться. – Возьми мои серьги с жемчугом и бриллиантами.

Ария молча вдела пару больших черных с белым керамических сережек в свои маленькие уши и отступила назад, чтобы посмотреть на произведенный эффект. Потом она взъерошила свои короткие волосы так, чтобы они торчали в разные стороны. Франческа застонала.

– Мама! – воскликнула Ария раздраженно. – Когда ты наконец перестанешь делать из меня то, что хочется тебе, то, что вовсе не я. Я такая, какая есть, и ношу то, что мне хочется. Если Карральдо это устраивает, то ради Бога – он это получит. Я не собираюсь менять себя в угоду тебе или ему.

Они услышали шум подплывающего катера, и Франческа бросилась к лестнице, остановилась, дожидаясь, пока Фьяметта откроет большую дверь, выходившую на Гранд Канал. Через несколько минут появилась сама Фьяметта, держа в руке конверт.

– Синьор Карральдо не смог приехать сам, синьора, – сказала Фьяметта. – Капитан дожидается внизу, чтобы отвезти Арию к синьору.

Франческа схватила конверт из рук Фьяметты. Он был адресован Арии, но ее мать вскрыла его.

«Дорогая девочка, – писал Карральдо крупным твердым почерком. – Извини, что не смог приехать за тобой сам, но, к сожалению, я понял, что задерживаюсь. Капитан моего катера, Джулио, привезет тебя ко мне. Жду встречи с нетерпением.

Энтони Карральдо»

Ария едва подавила дрожь, когда вступила на палубу новенького черного речного катера Карральдо. Его личный флаг – черный ворон в золотом кольце – развевался на носу на флагштоке. Капитан, в белом с иголочки кителе и фуражке с золотым галуном, умело вел катер по загруженному лодками каналу. Ария думала, что ее привезут в дом Карральдо, где она и будет его дожидаться, но вместо этого катер набрал еще скорость и устремился в лагуну.

– Синьор Карральдо велел мне доставить вас в аэропорт, чтобы вы могли встретить его, – сказал ей капитан. Ария подумала с внутренней нервозностью, что Карральдо, должно быть, очень не терпится увидеть ее, если он захотел, чтобы она встречала его самолет.

Шофер дожидался ее на пристани, откуда они поехали в большом черном «мерседесе» в аэропорт, где уже приземлился маленький, но мощный черный «Гольфстрим», тоже отмеченный знаком Карральдо – все тем же вороном в кольце.

Ее почтительно приветствовал стюард, который затем проводил девушку по ступенькам в самолет.

– Синьорина Ринарди, – провозгласил он, когда они вошли в обитый серым блестящим материалом салон.

Карральдо оторвал взгляд от каталога аукциона, затем встал.

– Ария, – улыбнулся он. – Можешь ли ты простить меня за то, что я не приехал за тобой сам? Я послал Джулио, потому что знал, что опаздываю.

– Я ничего не имею против того, чтобы вы опаздывали, – ответила она застенчиво. – Я сама не очень-то пунктуальна.

– Боюсь, что пунктуальность – одна из моих привычек. Мой отец был помешан на пунктуальности – он расписывал нашу жизнь буквально по минутам.

Ария взглянула на него удивленно. Ей никогда не приходило в голову, что у Карральдо мог быть живой, реальный отец; может, в Энтони есть все же что-то человеческое. Потом она услышала шум отъезжающих ступенек и звук заводимого мотора. Двери закрылись и самолет побежал по взлетной полосе. До Арии дошло, что они взлетают.

– Но куда мы летим, – воскликнула она встревоженно.

– Садись, Ария, и застегни ремни, – сказал ей спокойно Карральдо. – Мы летим пообедать ко мне домой.

– Но я даже не знаю, где вы живете, – она послушно застегнула ремень. – Я думала, что мы пообедаем здесь, в Венеции.

– У меня много домов, – ответил он. – Но думаю, что моим настоящим домом можно считать Милан. Мой бизнес, в основном, связан с этим городом. Это будет и твоим основным постоянным домом, Ария, и я подумал, что может быть тебе будет интересно взглянуть на него.

Он улыбнулся.

– Не тревожься, ты успеешь вернуться домой, чтобы вовремя лечь спать.

Самолет без труда взмыл в воздух, и все, что Ария видела внизу, была голубизна лагуны и моря. Девушка нервно поглядывала на Карральдо; теперь они были вдвоем, и Венеция казалась отсюда за миллионы миль.

Карральдо откинулся в кресле и стал с гордостью описывать свои самолеты. Этот – самый маленький из «Гольфстримов», говорил он. Он используется для непродолжительных перелетов из города в город. Два других самолета были «Гольфстримы-4», способные совершать трансатлантические рейсы. Один обычно находился в аэропорту Кеннеди в Нью-Йорке, второй же – в аэропорту Шарль де Голль в Париже. Оба они покрыты точно такой же глянцевой черной краской и имеют на борту его собственную эмблему – ворона в кольце. Интерьер их тоже одинаков: стены, занавески, кресла, разнообразные ящички, рамки зеркал, кровати были стального цвета – такого же, как и в этом самолете. Карральдо не допускал даже проблеска цвета – он считал, что монохромный декор имеет успокоительный и мобилизующий эффект для глаз после того, как он устает от буйства красок на полотнах, которые он продает и покупает. По роду своих занятий он имел дело с большим количеством произведений искусства.

Он спросил Арию о ее занятиях живописью и удивился, почему она перестала посещать уроки во Флоренции.

– Потому что я выхожу замуж, – ответила она, опуская глаза.

– Тогда мы организуем новые курсы – специально для тебя, – сказал Карральдо быстро. – Предоставь это мне. Я найду тебе самого лучшего преподавателя.