Тайный монах - Валерий Макеев

Принятые «сто пятьдесят» только согрели кровь в могучем организме генерала и начали упорядочивать в одну четкую логическую схему те хаотичные мысли, что все последнее время царапали сознание опытного аналитика:

«Что же нам дала командировка Анисимова в эту Швейцарию? Впрочем, какая же это командировка? Средств финансового управления мы вообще не задействовали. Формально Анисимов оформил отпуск за свой счет, когда получил приглашение от своего старого друга из Швейцарии. Да и зачем нам было тратиться, если все расходы, согласно приглашению, взяла на себя принимавшая сторона?.. Из «отпуска за свой счет» Анисимов привез информацию, на основании которой можно утверждать одно важное для оперативной работы обстоятельство — нет никакой связи между большим интересом швейцарцев и американцев к проблемам полускоростного вихря. Это тот самый известный науке уникальный случай, когда в разных концах планеты в одно и то же время пишутся похожие стихи и подаются в патентные бюро заявки на тождественные изобретения. Научная мысль, которая будто существует сама по себе, подходит к необходимости преодоления одного и того же рубежа для всевозможных направлений исследований.

В данном случае, таким рубежом стал полускоростной вихрь, к тайнам познания которого совершенно невероятным образом раньше своего времени подобрался Анисимов. Возможно, откуда-то из верхов и пришло указание «Рано!», которое стерло начисто из памяти Анисимова все в такой желаемой для многих сфере».

Генерал запнулся от еретических для его уклада жизни мыслей, внезапно к нему пожаловавшим. Но последующие «пятьдесят» для изгнания возникших опасений принимать не стал: «Норма!».

Второе важное обстоятельство имело уже чисто материалистическое значение: «Подтверждением истины является практика». А практика буквально три дня назад оказалась ужасной. В результате землетрясения в Индийском океане гигантские океанические волны-цунами рухнули на побережье Шри-Ланки, Таиланда, Индонезии, Малайзии и других стран. Они унесли жизни более ста двадцати тысяч человек, а «земной шар» сбился с ритма — скорость вращения вокруг оси вдруг замедлилась, и дни, хотя и на какие-то мгновения, стали короче! Вот тебе и полускоростной вихрь! Единственное, чем генерал мог сгладить столь драматический анализ событий, так это лишь самоутверждением в том, что интуиция в серьезности подхода к «делу Анисимова» его не подвела.

Словно по шеренге вытянувшиеся мысли, приобрели форму четкого распоряжения, адресованного заместителям:

— Доведите в отделы медицинских, военно-медицинских, биофизических, биохимических и других специализированных научно-исследовательских учреждений информацию с грифом «совершенно секретно!» о том, что мы в общих чертах получили при обработке швейцарского и американского направления по «делу Анисимова». Особо следует обратить внимание на то, в какой стадии находятся наши исследования как в вопросах долголетия, так и в вопросах устранения планетарных катаклизмов.

Расчет генерала был достаточно простым. Если и американцы, и швейцарцы в своих раздельных опытах дошли до некоего рубежа, то вполне реально, что к чему-то подобному должна была прийти и отечественная мысль, возможно, что и при других научных поисках.

— Читал твой отчет. Сильно. Чего там говорить. Тебе бы в туристическом агентстве подрабатывать и заниматься описанием туристических маршрутов.

Семенович необычно по-братски похлопал меня по плечу. К чему это? Что это он — решил приколоться над учеником или все же усмотрел сквозь иероглифы моей писанины то, чего я не высмотрел с высоты швейцарских гор?

— Ты, можно сказать, профессиональный военный маг, так поэтически передаешь тонкий швейцарский народный колорит — «гипнотическое величие магических гор»!

Ну, дает! Семенович сегодня явно лукавил.

— Вот это да! — Семенович послал в пространство вкусный воздушный поцелуй, — Блеск!

Никакой телепатической связи с Учителем я сейчас не чувствовал. Чувствовал только, что он явно надо мной издевается, да еще и удовольствие от этого получает. Я присмотрелся к нему, прежде чем самому задействовать какой-то достойный интеллектуальный отпор. Однако Семенович был далек от всякой насмешки. Ему просто было удивительно радостно на душе от ощущения того, что он приблизился к разгадке чего-то необычайно важного.

— А как, милый мой человек, у тебя с памятью? Под гипнотическим воздействием магических гор ничего не прояснилось? Ну, ладно, я не говорю о тройных интегралах, но ты ничего необычного не увидел у тех, поданных тобой, цифрах горных вершин?

Семенович, зная о моей слабости, расплылся в улыбке, что подарила новый эстетический блеск одинокого зуба.

— Число ты, конечно, помнишь?

— Да. Три целых четырнадцать сотых — отношение длины окружности к диаметру, — наконец я смог хотя бы чем-то перебить эти усмешки Семеновича.

— А число φ? Слабо, кандидат в Евклиды?

Что-то глубоко скрытое под многослойным грузом времени и размещенное где-то на уровне студенческих лет не без колебания подало голосовые признаки жизни:

— Божественная пропорция, — я не узнал собственного голоса. — Одна целая шестьдесят одна сотая…

— Там еще куча цифр после запятой. Ну, да Бог с ними — камешки на вершине горы. А теперь вспомни о магическом виде с озера Рифельзее, которое находится на высоте 2770 метров, на гору Маттерхорн высотой четыре тысячи, почти, пятьсот метров?

Я все понял. Делим высоту горы на уровень местонахождения озера. Один шестьдесят один… Божественная пропорция…

— Гармония является божественной, и содержится в числовых отношениях, — так и сыпал истинами Семенович.

И откуда только у этого знатока человеческой психики возникает необходимость в познании числовых пропорций? Чего это он так мгновенно разошелся?

Но это было сейчас неважно. Важно было то, что еще в давние студенческие годы я несколько увлекся темой философии числовых пропорций. Важно было то, что я почувствовал, что, очевидно, некоторое понимание данной философии существенно помогло мне при разработке теории управления вибрацией типа полускоростного вихря. Люди, вообще-то, странные существа. А я, горячо мною любимый, похоже, самый удивительный из известных мне людей. Мне вдруг стало легко. У меня было впечатление, что я перед дверью открытия и мог открыть дверь, когда захочу.

Кажется, что только сейчас генерал Крикун впервые признал, что создание аналитического управления в структуре регионального управления — это все же объективное веление времени. Капитан Суслов, докладывая генералу о результатах выполнения поставленной задачи, именно такую значимость возглавляемого им управления, казалось, и собирался продемонстрировать:

— В последнее десятилетие в СССР и СНГ возник бум научных исследований в различных областях знаний. Притом, именно там, где золотая пропорция и ее закономерности использованы как своеобразный методологический принцип, лежащий в основе анализа самоорганизации как природных, так и технических систем и их структурной гармонии.

Генерал внутренне сопротивлялся созданию аналитического управления, решение о котором принималось на верхушке в приказном порядке, так как считал, что каждый «чекист» просто обязан быть аналитиком. Вот и сейчас все сказанное капитаном Сусловым родило в аналитическом мозгу генерала Крикуна дерзкое предположение. Вполне может быть так, что вибрации, которыми так интересуются наши коллеги, в случае с двигателем нарушают постоянство вращения в технической системе, а в случае с земным шаром — в естественной. Вполне возможно, что содержание в состоянии стабильности данных систем можно описать с помощью каких-то подобных или идентичных друг другу числовых отношений.

— А есть еще какие-то примеры приспособления знаний об этом «золотом сечении»? Да и когда мы это открыли? — спросил генерал.

— Ну, открыли это не мы, а еще, извиняюсь, древние греки. А именно — известный нам Пифагор. А золотая или божья пропорция, которая является математическим соотношением, получила широкое применение в произведениях скульпторов и архитекторов еще в Древней Греции. И не только. Например, в чем сила просто таки божьего притяжения красот Парижа, так сказать, его ауры, для туристов со всего мира? Оказывается, что его архитектура и соотношение ширины улиц с высотой зданий подчинены золотому сечению. Именно поэтому, когда гуляешь по Парижу, чувствуешь себя так легко и возвышенно.

Генерал не стал почему-то перебивать молодого возвышенного капитана вопросом о том, откуда такая свежесть впечатлений. Он молчал, но жилы на его висках бились, как барабанная дробь. Александр Дмитриевич Крикун четко помнил основные моменты биографий своих подчиненных. Капитан Суслов — сын известного профессора математики. В школьные годы в качестве поощрения за первые места на многочисленных математических олимпиадах различных уровней он был премирован отцом совместными поездками в Европу. Однако наступил момент оборвать эту романтику: