Влюбить в себя - Раиса Рябцева

Настя опустила глаза.

— Ну ладно, будем считать, что это… уже произошло. Я хочу, чтобы ты понял… Слушай, а что произошло?

— Небо упало на землю, — проникновенно сказал Бронников. — У меня выросли крылья. Это было просто… нет слов. У меня даже фотографии есть, я «Полароидом» снимал.

Из последних сил стараясь не расхохотаться, Бронников похлопал себя по карманам.

— Нет, кажется, в плаще забыл.

Настя судорожно сглотнула и медленно опустилась в кресло.

— Да успокойся, успокойся, — наконец рассмеялся Бронников, — ничего не произошло. Абсолютно ничего не было.

— Но ведь… но ведь я проснулась без платья.

— Жаль, что мне не удалось этого увидеть.

— Как это? Ты меня раздевал или нет?

— Я… э… я снял с тебя платье, туфли и накрыл одеялом. Но все это я делал с закрытыми глазами.

— Правда? — недоверчиво спросила Анастасия. — Больше ничего не было?

— Может, я и подсматривал немножко, но, честно говоря, ничего не помню. Ладно, мы отвлекаемся от темы. Ты же сама сказала — это уже произошло. Держи, — он протянул ей портфель.

— А что это?

— Подарок. Я подумал, что он тебе понадобится, раз уж мы будем работать вместе.

Настя ошеломленно вертела в руках дорогой портфель из настоящей тисненой кожи.

— Так тебе понравилось моя идея? — с облегчением спросила она.

— Да, в этом что-то есть. Я тут выяснил насчет радио «Классик». Они уже на протяжении нескольких месяцев занимаются расширением зоны вещания, и их планы показались мне очень перспективными. Я вот только одного не могу понять. Здесь раньше работала Татьяна Воронина…

Настя немедленно вскочила.

— Извини, мне надо на минуточку выйти.

Она пулей выскочила из кабинета, мучительно пытаясь сообразить, что ответить Бронникову. В приемной ее взору открылась странная картина. Маргарита усиленно выталкивала наружу Людмилу — подругу Татьяны Ворониной. Увидев Анастасию, та возмущенно закричала:

— Мне срочно нужно поработать на компьютере в кабинете Татьяны! Почему меня не пускают?

— Минуточку, — только и выдавила из себя Настя и снова нырнула в кабинет.

— Что там происходит? — вопила Людмила.

— Она там пыль вытирает, — преграждая ей путь, говорила Маргарита.

Настя остановилась за дверью и, на всякий случай придерживая ручку — чтобы Людмила не могла ворваться в кабинет, торопливо сказала:

— Знаешь, у меня очень много дел. Давай я провожу тебя вниз.

— Хорошо. Завтра утром я договорился о встрече с генеральным директором радио «Классик», а после этого я тебе перезвоню.

— Очень хорошо.

Настя широко распахнула дверь и, смерив Людмилу начальственным взглядом, сказала:

— Можешь пойти поработать на моем компьютере.

Та опешила от изумления.

— Что здесь происходит?

Давясь от смеха, Маргарита отвернулась.

У выхода Бронников спросил:

— Ты сегодня вечером свободна?

— Нет, у меня совещание с руководством, — не глядя ему в глаза, соврала Настя.

— А завтра мы могли бы поужинать вместе?

— Завтра я тоже не могу.

— Но почему? — не унимался Евгений.

— Думаю, что нам больше не стоит встречаться, — чуть помедлив, ответила Анастасия.

— О чем ты говоришь? А как же то, что произошло между нами сегодня ночью?

— Это было исключением из правил. А вообще-то, я… не такая. И, кстати, ты сам говорил, что между нами ничего не произошло.

— Ну да, говорил… Между прочим, мне пришлось тащить тебя на плечах по лестнице до самых дверей квартиры.

— Я тебя об этом не просила.

— А о чем таком особенном я тебя попросил? Мы просто могли бы поужинать в ресторане, хорошем ресторане. Может быть, в кино сходить…

— Нет, — решительно заявила Настя, — мы теперь — деловые партнеры, у нас общий бизнес. По этому поводу уже давно существует народное присловье — не трахайся, где работаешь, и не работай, где трахаешься. У меня и так сейчас в личной жизни проблемы.

Бронников многозначительно кашлянул и потер подбородок.

— Н-да… Извини, я не хотел усложнять тебе жизнь, но хоть прогуляться вместе где-нибудь по набережной Москвы-реки?

Лукаво улыбаясь, Настя заглянула ему в глаза.

— А ты не допускал мысли о том, что мужчины вроде тебя просто не в моем вкусе?

— Что? — изумленно вытаращился на нее Бронников.

— Мне пора, — Настя сделала ему ручкой. — Пока.

Она зашагала по лестнице, уже не стараясь сдерживать улыбку. В приемной ее поджидала Маргарита.

— Ты что делаешь сегодня вечером? — спросила она.

— А что?

— Ты помнишь Сережу?

— Это тот, который в прошлом году все время цветы тебе носил?

— Да.

— А где он сейчас? Что-то давно его не видно.

— Дело в том, — смущенно опустив глаза, объяснила Маргарита, — что мы решили пожениться.

— Вот как? Поздравляю.

— Спасибо. Но об этом, кроме тебя, еще никто не знает. Мы сегодня собираемся в одной кафешке, будут и мои знакомые, и его, объявим о свадьбе.

— И когда же это случится?

— Двадцать пятого ноября.

— Так уже немного осталось.

— Вот именно. Приходи.

— Хорошо, я постараюсь. Правда, сегодня у меня были другие планы.

— Планы могут подождать.

Никита с озабоченным видом сидел за столиком. Царившее вокруг веселье, казалось, совершенно не волновало его. Он то и дело поглядывал на часы, оборачивался, когда кто-нибудь входил в небольшой зал кафе «Ивушка».

К нему за столик подсела Маргарита.

— Да не нервничай ты так, — сказала она, — на тебя больно смотреть, весь извелся.

— Ты же сама сказала, что она придет.

— Придет, куда она денется, у меня сегодня такой хороший день.

— Но уже десятый час вечера.

— Потерпи.

Никита, чертыхнувшись, налил себе полстакана водки и залпом выпил. Решив, что Анастасия уже не придет, он просто стал напиваться по привычке, свойственной как многим творческим натурам, так и людям, не имеющим глубоких интеллектуальных запросов.

Но Настя все-таки сдержала свое обещание. Когда она вошла в зал, к ней сразу же направилась Маргарита.

— Знаю, знаю, — умоляюще подняла руки Глазунова, — не ругай меня. Извини, что опоздала, было много дел.

Рита укоризненно покачала головой.

— У тебя скоро вообще не будет никаких дел. Тебя просто выгонят с работы, как самозванку. Тебя так долго не было, я уже начала волноваться. И Никита там сидит, напивается. Боюсь, что он уже вообще ничего не соображает.

— А что, Никита здесь?

Настя стала вертеть головой по сторонам.

— Откуда он взялся?