Невозвратный билет - Маша Трауб

гульки», выбирая самые дешевые бары. Отец-бизнесмен, успешный и богатый, устал забирать ее из засранных квартир. Маринка лежала в хороших клиниках под капельницами, где ее «чистили». К семнадцати годам она сделала уже два аборта, про которые рассказывала спокойно: анестезия, просыпаешься, и все нормально. Какие вообще проблемы? Очень удобно. Ничего, кроме выпивки, ее в жизни не интересовало. Если она пропадала, ее нужно было искать в любом ближайшем баре – Маринка умудрялась и за границей напиваться. Если Катя в свои шестнадцать выглядела на четырнадцать, то Маринка в семнадцать – лет на двадцать пять точно. Так что проблем со входом в заведения у нее никогда не возникало. Маринкин папа мечтал об одном – чтобы дочь уже захлебнулась в собственной блевотине или обкурилась до смерти. Он устал ее спасать. Снял квартиру и выдавал деньги, которых должно было хватать только на еду. Надеялся, что дочь возьмется за ум, пойдет работать – из института ее отчислили после первой же сессии – Маринка там ни разу не появилась. Но уже через неделю хозяева квартиры позвонили и попросили освободить жилплощадь – Маринка успела превратить чистенькую и аккуратную после свежего ремонта однушку в притон, провонявший бомжами, погрязший в грязи. Загажено было все – плитка в ванной разбита, как и раковина. Обои разорваны, стол и стулья разломаны. Маринкин отец оплатил ремонт, как-то договорился с хозяевами, которые собирались подавать заявление в милицию, но так и не мог решить, что делать с собственной дочерью. Она не хотела ни учиться, ни работать. Отец пристроил ее на непыльную работу к другу. Но Маринка появилась в офисе лишь один раз, вонючая, обкуренная и пьяная. При всем уважении к ее отцу, друг сказал, что такая дочь – не его головная боль.

С Ларисой Витальевной они познакомились в агентстве, которое помогало оформлять загранпаспорта – заполнять анкеты, ускорять процесс. В те годы такие агентства процветали – советские граждане пугались одного вида английских слов и не знали, как написать собственную фамилию. Да и на путешествия за границу решались немногие. Лариса Витальевна оформляла свой первый в жизни загранпаспорт и гадала, где взять деньги на авантюру. Она чувствовала, что дело может выгореть – идея отличная. Пришли уже три приглашения из разных стран приехать и обменяться экологическим опытом. Просто удивительно, что в Советском Союзе существует экологическое движение. И уж тем более просто чудо, что в него входят дети. Это ведь так важно – воспитывать именно в подрастающем поколении заботу об окружающей среде. Приглашающие стороны обещали оплатить половину проживания. Экскурсии и питание тоже брали на себя. Оставалось лишь приехать – а это оформление документов, билеты, оставшаяся половина проживания. Плюс ее работа. Лариса Витальевна вовсе не собиралась возить детей бесплатно. А вот где взять на все это деньги – непонятно. Когда она увидела в очереди солидного мужчину, который сидел ссутулившись, молчал и уже пропустил двух человек без очереди, она к нему подсела. Да, Лариса Витальевна, как и все мошенники разных типов, умела быть очаровательной, нежной, понимающей, мудрой. Какой было угодно потенциальной жертве, такой и становилась. Она спросила про детей и попала в точку. Когда рассказала про свою идею и экологию, и Маринкин отец согласился проспонсировать любую поездку, лишь бы его дочь оказалась подальше, Лариса Витальевна поверила в то, что сама судьба на ее стороне. Все будто само собой складывается. Предприимчивая мошенница строила грандиозные планы, собираясь просить денег на развитие экологического движения у заграничных партнеров и благотворителей. Маринкин отец согласился оплатить проезд не только своей дочери, но и Ларисы Витальевны и ее дебильноватого двадцатилетнего сына Аркаши. Сын был единственным слабым местом Ларисы Витальевны, она его от себя не отпускала. Почему отец Маринки согласился стать спонсором? Наверное, думал, что там, за границей, его дочь не будут называть шлюхой. Или просто не хотел о ней думать, своих проблем хватало. Или надеялся, что ее кто-нибудь уже пришибет в заштатном баре и концов точно не найдут. Да, откровенно говоря, он попросту не знал, что делать, а тут появилась эта дамочка, которая предложила выход из положения. Обещала присматривать за Маринкой, как за родной дочерью, и уверяла, что за границей очень строгое отношение к детям – до двадцати одного года бутылку пива не продадут без документов. И в бары точно не пустят. Так что домой вернется, как после лучшей наркологической клиники.

Лариса Витальевна отпустила от себя своего полоумного Аркашу, небритого, прыщавого, с сальными волосами и лишним весом, лишь один раз. Недоглядела, упустила, подумала, что ничего за один вечер не случится. Аркаша уж очень просился поиграть в игровые автоматы. Тогда в каждом подвале такие появлялись. Так в нашей группе появилась Веруся. Самая младшая из нас. Ребенок. Ей едва исполнилось одиннадцать. Нет, Аркаша не просадил деньги и не взял в долг. Он и до подвала-то не дошел. Отправился в булочную – очень хотел купить рогалик. Мать старалась его ограничивать в мучном. Там, в булочной, он купил и рогалик, и бублик, и булку с маком. А уже на выходе увидел девочку, которая горько плакала – потеряла целый рубль, а мать велела купить хлеб и принести сдачу. Аркаша купил девочке хлеб и поделился бубликом. Потом предложил зайти в гости выпить чаю и взять в подарок целый пакет шоколадных конфет. Почему девочка согласилась с ним пойти? Она так и не смогла ответить. Твердила лишь, что ей было неловко отказаться. Он ведь ее спас – хлеб купил и бубликом угостил. Думала, что зайдет на пять минут и домой вернется. Но Аркаша ее не выпустил. И чаем напоил, и конфет дал, но твердо объявил, что она останется с ним. В тот вечер Лариса Витальевна задержалась у Елены – переводчицы, без которой не смогла бы так активно вести переписку с зарубежными экологами. Елена была одинока, жила с матерью, работала в бюро переводов, но денег отчаянно не хватало. К тому же Лариса Витальевна убедила ее, что они вместе делают благое дело – приучают детей к «разумному потреблению», как сказали бы сейчас. А тогда – учили беречь природу. Елена верила, что несет разумное и вечное, да и деньги, которые платила Лариса Витальевна за переводы, были совсем не лишними. То, что экологическая организация, возглавляемая якобы известным экологом и общественным деятелем, получала приглашения посетить заграничных коллег и обменяться опытом, во многом было заслугой Елены. Она писала