Сыны Амарида - Дэвид Коу

Джарид еще не успел проснуться, когда звуки леса и текущей реки наполнили сознание. Он почувствовал, что за ним наблюдают. Попытался проснуться, надеясь стряхнуть это чувство вместе с остатками сна, но оно лишь стало яснее. Внезапно вспомнив о бандитах, Джарид открыл глаза и увидел, что весь покрыт росой. Огонь давно погас. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь влажную дымку и ветви деревьев, вокруг с громким щебетом сновали мелкие птички. Джарид сел, повернулся к речке и обомлел. Не более чем в десяти футах от него сидел на пне и пристально глядел на него, слегка наклонив голову, большой голубовато-серый ястреб с бледным брюшком и свирепыми красными глазами.

- Ястреб Амарида! - выдохнул Джарид, не веря собственным глазам.

И в то же мгновение его сознание захлестнули бессвязные мысли и образы, порой такие странные, что у Джарида они вызывали лишь какие-то смутные ассоциации. В какой-то момент он словно увидел себя со стороны свой несколько искаженный образ. В его сознании что-то присутствовало. Словно кто-то тянулся к нему, побуждая разделить его мысли. Чисто инстинктивно, как во время упражнений с Баденом, Джарид попытался ответить.

Баден предупреждал его, что разделить сознание с диким существом трудно и даже опасно, но до этого момента Джарид не мог до конца осознать, как это бывает на самом деле. Первые же образы, посланные ястребом, ошеломили его своей стремительностью. Нахлынули мысли, воспоминания, ощущения, которые едва не лишили Джарида чувства реальности. Он летел с немыслимой скоростью меж ветвей, меняя направление с помощью хвоста и крыльев, жадно впивался в еще теплое тело сойки, чувствуя смесь возбуждения и тошноты от струящейся по клюву и когтям горячей крови. Он снова взлетел, выпустил когти и накинулся на большого коричневого ястреба, не в силах сдержать клокочущую ярость. Джарид едва вырвался из этого потока; он чувствовал себя более птицей, чем человеком, и словно тонул в ощущениях. От его собственного сознания почти ничего не осталось. Он едва выдерживал эту связь и в то же время боялся ее прервать, огромным усилием подавив тошноту.

В его сознании пронеслись слова, сказанные Баденом в Лесу Леоры в первую ночь пути: "Ты должен учиться открывать свое сознание птице, но не терять при этом его ясности". Вспомнив совет дяди, Джарид перестал бороться. Вместо этого он позволил потоку увлечь себя. Он снова летел и рвал кого-то когтями, но в этом уже содержался какой-то смысл. Принимая образы, посланные ястребом, и больше не пытаясь втиснуть их в собственные представления о времени и реальности, он обнаружил, что выстраивается некая последовательность. С каждой минутой ему становилось легче, и Джарид почувствовал, что хаос рассеивается и сознание приходит в норму.

Он снова смог видеть собственными глазами. Ястреба зовут Ишалла! Имя возникло само собой. Ишалла осталась в сознании, но более не захлестывала его. Она. Сам не зная как, он понял, что Ишалла - самка.

Поток образов продолжался, но они были куда более знакомыми. Он видел Горы Парне, лес Тобин, Северную равнину и Тайму и, наконец, далекую родную Аккалию. Там была его мать, и Бернел с Ройденом тоже. Такие ясные образы, что, казалось, можно протянуть руку и прикоснуться к ним. Хотелось крикнуть, позвать их. Он был рад их видеть, но сердце ныло от тоски. Джарид старался контролировать свои чувства; вскоре он понял, что и эти образы посылает Ишалла. Они словно обменялись мыслями и воспоминаниями. Они были связаны друг с другом. Теперь он вправду стал магом.

Он медленно, с трудом поднялся на ноги. Птица все еще сидела неподалеку, неподвижная, как хрустальные статуи Великого Зала. Солнце поднялось выше и рассеяло мглу. Джарид не знал, сколько времени прошло, но, судя по всему, утро было на исходе. Маги, наверное, уже заседали. Двигаясь осторожно, чтобы не растревожить птицу, Джарид приблизился к ней. Он был поражен ее пугающей дикой красотой - как и тогда, когда впервые увидел изображение птицы Амарида на плафоне. Эта была крупнее любого ястреба из тех, что он видел на Собрании. Ее спинка была голубовато-серой, длинный серый хвост пересекали широкие черные полосы. Грудь и брюшко были светлые в мелкую крапинку, голова и щеки - черные, каждый красный глаз был подведен белой полоской. Это была необычайно умная и грозная птица. Все еще глядя на нее и потихоньку пододвигаясь, Джарид, дрожа, приближался к ястребу. Он остановился прямо перед Ишаллой и протянул руку, на которую она сразу же села.

Джарид вздрогнул, чувствуя, как ее сильные острые когти пронзают рукав рубашки и впиваются в плоть. Тем не менее ему удалось удержать руку. Несмотря на свои размеры, Ишалла была удивительно легкой.

Не в силах отвести от нее глаз, Джарид широко улыбнулся. Видели бы его сейчас домашние. Даже Бернел гордился бы им. А уж как хочется взглянуть на выражение лица Бадена...

- Я маг, - сказал Джарид вслух и, словно чтобы подтвердить это, назвал имя птицы. - Ишалла. Я знаю, тебя зовут Ишалла.

Словно в ответ, ястреб перебрался к нему на плечо и стал чистить перышки - так обыденно, что это развеселило Джарида. Когти снова впились в его кожу, и по плечу потекла струйка крови, но это было уже не важно.

- Нам надо идти, - сказал он. - Я вчера, кажется, убежал довольно далеко от Амарида.

В его сознании мелькнул образ: быстро лететь меж сосен и елей, камнем упасть на другую птицу, поменьше, сбить ее и рвать ее плоть.

Да, ответил Джарид. Эта связь была странной и волнующей. Я понимаю. Значит, давай встретимся позже, по дороге к городу, а?

Появился новый образ, как раз соответствующий его предложению. И тут же Ишалла вспорхнула с его плеча, на мгновение погрузив когти так глубоко, что у него от боли перехватило дыхание.

Потирая раненое плечо, Джарид смотрел, как она уносится прочь. Их связь ослабла. Ему ее не хватало - даже странно, если учесть, как мало они пробыли вместе. На мгновение он испугался, что она не вернется. Он покачал головой, усмехнувшись собственной глупости, и направился по тропинке. Пройдя всего несколько шагов, он оглянулся на свой погасший костер.

"Место моей первой связи", - отметил он, как-то некстати думая одновременно о Тероне и проклятии. Он вздрогнул от этой мысли, обернулся и продолжил путь. Чуть позже к нему присоединилась Ишалла - внезапно опустилась на плечо и снова впилась в него своими когтями.

- Придется к этому привыкнуть, - сказал он вслух. Она принялась чистить перышки. Но, к великому своему облегчению, он снова почувствовал ее присутствие в своем сознании. Он знал по рассказам Бадена, что со временем связь должна стать сильнее и перестать зависеть от временных расставаний. Впрочем, сейчас было трудно представить это. Ишалла и так словно стала частью его самого. Это несколько раздражало: словно все время видишь что-то краем своего глаза. Но за время отсутствия ястреба он кое-что понял: доступ к мыслям птицы означал и доступ к ее ощущениям. Идя по тропе, он понял, что ощущает окружающее намного ясней и отчетливей, словно прожил в лесу всю жизнь. И он шел в Амарид медленнее, чем следовало бы, наслаждаясь прогулкой.