Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

Вчерашнее послание не возымело никакого действия.

В противоположном от входа конце зала находилась арка, вырезанная из цельного куска светло-серого камня. Ее покрывали рисунки, представлявшие различные виды оружия: луки со стрелами, мечи, кривые сабли, кинжалы и стилеты… Под этой аркой стоял деревянный сундук, по краям окованный блестящими медными пластинами. На передней его стенке алел огромный рубин, окруженный сапфирами поменьше — в оправе из серебра он напоминал жуткий глаз, а игра света и тени создавала впечатление постоянного движения. Такое себе всевидящее око, поочередно осматривавшее всех присутствующих. Лин при первом взгляде на него пробрал мороз до костей.

Рукоять Меча Ненависти покоилась как раз над ним.

Под «глазом» переплелись в последнем рукопожатии две костлявые кисти. «Надеюсь, целых скелетов там не окажется!» — подумала девушка, подходя ближе (принц уступил первенство даме — не из вежливости, просто еще не все гартонцы подошли, да и сам король Грайт запаздывал). И обнаружила, что костяки все-таки присутствуют, хотя большей частью они скрыты за сундуком, немыслимым образом вытянув оттуда руки.

С трудом подавив желание развернуться и задать стрекача прочь из этого могильника, Лин двинулась вперед. Она почти вплотную приблизилась к Мечу, когда глаз неожиданно зашевелился. Сапфиры, изображавшие радужку, пустились по кругу, словно в хороводе, а рубин-зрачок начал раскачиваться, будто стремился вывернуться из своего ложа.

Девушка зажала рот рукой и почти бегом бросилась вперед, стремясь как можно скорее дотронуться до проклятого Меча и убраться подальше от непоседливых камней.

Она протянула руку и сжала пальцы на рукояти. Красно-синий глаз завертелся еще быстрее — того и гляди, выскочит из оправы. Лин поднатужилась и торжествующе подняла клинок над головой. Тяжеленный! Сапфиры градом посыпались на пол, закружились в неистовом танце и объединились в сверкающий голубой шар. Придерживая правую руку левой (весила железяка немало!), она положила Меч обратно. Рубин вылетел из своего «гнезда» и начал волчком вращаться вокруг бывших сапфиров.

Ладонь разжалась, освобождая рукоять.

Камни столкнулись, и радужная вспышка поглотила все вокруг.

А потом…

— Я ждал тебя.

Кто произнес эти слова? Лин стояла у пшеничного поля. Тяжелые колосья терлись друг о друга, издавая тихий шелест. Среди них виднелись кустики белых ромашек и темно-синие васильки, над которыми деловито сновали пчелы. Ни души вокруг…

— Почему ты задержалась, милая?

Словно кто-то шепчет над ухом. Девушка резко обернулась — никого!

— Не пугайся, я рядом. Ты ведь поможешь мне, Каленри[16]?

— Привет, я Лин. А как зовут вас? — на большее у нее не хватило духу.

Тихий смех. И странная усталость в голосе.

— Ты не знаешь меня… Ты другая, да? Я не помню своего имени… Те, кто иногда вспоминает обо мне, говорят — Меченосец.

— Бог Войны?

Едва слышный вздох и необъяснимая печаль.

— Бог Меча. Настоящей войны не было с тех пор, как я тут оказался. Бог ненависти… Зачем ты здесь, милая? Меня ты не узнала… Ты не Каленри!

На этот вопрос Лин и сама не знала ответа:

— Там было два камня — красный и голубой. Вернее, рубин и сапфиры… Они столкнулись, ярко полыхнуло — и все, я здесь. А кто такая Каленри?

Тишина. Ей показалось, собеседник куда-то исчез, но через несколько минут он тихо проговорил:

— Каленри? Теперь это ты. Мои стражи не ошибаются. Выходит, она ушла навсегда. Как жаль… Я надеялся… Летал бесплотным призраком и ждал, что она вернется. Жаль, милая, ты не моя Каленри… Прощай.

Легкий порыв ветра, словно от взмаха крыла.

— Подождите! А я? Верните меня назад!

Он еще не ушел далеко.

— Зачем? Разве тебе не нравится здесь? Смотри, вокруг плодороднейшие земли, на которых растет все, что пожелаешь. В моих реках чистейшая вода, и рыбе тесно среди своих соплеменников. А знаешь, сколько у меня зверья? Мой мир ждет ласковую хозяйку, которая будет о нем заботиться. Ты Каленри, но не моя, понимаешь?

— Нет! Я не понимаю! Объясните, пожалуйста, поскольку я уверена, что не Каленри!

Девушка будто воочию увидела, как Меченосец укоризненно качает головой.

— Милая, Каленри означает «Хозяйка». Стражи признали твою власть, и я, пожалуй, с ними соглашусь. Они ни за что не выбрали бы новую госпожу, будь жива моя любимая. Этому миру нужна заботливая рука! Я, как видишь, рук не имею, и ждать, пока ко мне забредет другая дама, не намерен. Хватит уже, ждал одну… Долго ждал! Кроме того, в моем храме женщины — редкие гости. Поэтому принимай хозяйство.

Остаться навсегда в мире бога Войны? Жить среди бескрайних просторов, осознавая — тут нет никого, кроме вежливого призрака. Забыть о Велли и Гартоне, о короле с императором, об остальных храмах и неизвестном убийце… о доме, которого Лин не помнила… Одиночество. Покой. Тихое настоящее бытие. И никакой игры в жизнь…

Заманчивое предложение, однако как оно отразится на друзьях? Марк станет идеальным козлом отпущения для Его Величества и сполна компенсирует императору неудобства, связанные с пропажей принцессы. Кари останется один среди обывателей, ненавидящих не-людей, и кто знает, удастся ли ему вернуться на Римай. А она сама… Она потеряет даже призрачную надежду возвратиться в тот, иной мир, который все равно считает единственным настоящим. Нет, девушка была категорически против! Да только кто ее спрашивал?

— Э-э-э, извините, уважаемый, проблема лишь в том, чтобы здесь находился кто-то, скажем, материальный?

Казалось, Меченосец задумался.

— Если так ставить вопрос… Пожалуй, да.

Лин решила, что она на верном пути.

— А почему вы без тела?

Он ответил мгновенно, словно зазубренный урок:

— Меня принесли в жертву довольно диковинным способом… Безумным даже для этих краев! Ха-ха, меня отдали на растерзание двум сотням крыс! Понимаешь, война — неприглядная штука, а жрецы тогда и представить не могли, что мой дух станет богом. Жаль, мне не удалось проделать этот фокус с ними же… Знаешь, что чувствует человек, когда в него вгрызаются двести голодных ртов? Четыреста челюстей? Несколько тысяч зубов?

Девушка перебила его:

— Помните, вы спрашивали, помогу ли я вам? Имелось в виду новое тело?

— Почти, — он вновь говорил спокойно. — Ты приходила в храм, чтобы поквитаться с врагом?

— Нет. Получить благословение.

Меченосец обидно расхохотался:

— От Меча?

— От вас, — холодно поправила Лин.

— Я никогда не покидаю этот мир! — возразил он. — Там я — ничто, а здесь имею хоть голос…

— Отец мне сказал — я пошла, — девушку начала утомлять эта перепалка. — Так в чем проблема с вашей материальностью?

Похоже, она зацепила больную струнку в душе бога Войны.

— Тот клинок… Как его у вас называют? Меч Ненависти? Он отнимает всю силу моего мира, оставляя жалкие крохи, которые позволяют мне не рассеяться в пространстве. Не будь его, я бы постепенно обрел настоящее тело! Но уничтожить Меч нельзя, он — часть святилища. Знаешь, откуда его имя? Это всего лишь сосуд, куда паломники изливают свои гнусные чувства, и он, чтобы не захлебнуться в чужой ненависти, избавляется от них, как может, порой используя меня. Даже смешно — меч отбирает силу у бывшего хозяина…

Лин выделила главное:

— Его нельзя уничтожить, да? А изменить? Перековать, например, или думать о хорошем?

Меченосец расхохотался.

— Милая, по-твоему, я ждал настолько предсказуемого совета? Моя Каленри перепробовала все способы, которые ты можешь себе представить, и множество тех, о которых ты никогда не догадаешься. Полагаешь, есть толк?

Она внимательно присмотрелась к месту, откуда доносился звук, и сказала слегка дрожащим голосом:

— Мне кажется, я вас вижу.

Призрачная фигура, принятая девушкой вначале за собственную тень, отброшенную на стену пшеницы (но солнце-то стояло в зените!), взметнулась вверх, всколыхнув воздух. Теперь Лин не сомневалась — это и впрямь Меченосец!

Раздался протяжный вой. «Тень» немного сгустилась, приобретая объемность, тяжело спикировала вниз… Неуклюже приземлилась рядом с девушкой и заорала:

— Как — ты — это — сделала?!!

Такая вот благодарность…

— Не обижайтесь, пожалуйста, я здесь ни при чем.

Она не думала, что призрак (уже полупризрак!) поверит, но он внезапно сменил тон:

— Пожалуй, я тебе верю. Это вторая ступень, должно было пройти не меньше четверти суток… Милая, расскажи, что происходило шесть часов назад?

— Я спала, — честно ответила Лин. — Что делали остальные, не знаю. Правда, вчера вечером усилили нашу охрану.

«И еще моих хранителей не было на месте, однако тебе об этом говорить необязательно…» — подумала она.