Шахта дьявола - Кай Хара

подносится ко рту, и шок отражается на ее лице. Она выглядит такой красивой, красивой и хрупкой, как фарфоровая кукла, и я хочу ее. Я хочу поставить ее на свою полку. Я хочу расчесать ее волосы, провести пальцами по ее розовым губам, хочу сломать ее. Я колеблюсь между собственничеством и крайней, опасно неконтролируемой ослепляющей потребностью владеть ею во всех отношениях. Он темный и примитивный и может привести к ее случайному уничтожению в процессе.

Это похоже на волнение от попытки поймать пузырь: его так трудно поймать, но так легко сломать, если переусердствовать.

— Почему ты сохранил это?

Она даже не подвергает сомнению тот факт, что я нашел ее квартиру.

Я завязываю шарф на носу и вдыхаю, выглядя точно так же, как больной, которым я себя знаю. Когда я открываю глаза, то вижу, что ее глаза заметно расширены, на ее лице зачарованное выражение.

— Оно пахнет тобой, — рычу я.

Она пытается скрыть свою реакцию, но я вижу, как она вздрагивает в ответ.

— Ты выглядишь… — она замолкает.

— Продолжай.

— Расстроенным, — заканчивает она.

Я вдыхаю еще раз ее запах, как наркоман, попыхивающий трубкой. — И что ты при этом чувствуешь?

— Страх, — отвечает она.

— Это еще не все, — подсказываю я.

— Да, это так, — упрямо говорит она.

— Не совсем, — отвечаю я, поднося что-то к камере, чтобы она могла это увидеть.

Она хмурится, прежде чем осознание этого ослабляет ее черты.

— У тебя, что…

— Твой дневник? — говорю я, заканчивая ее предложение. — Да.

— Ты не можешь это читать, это личное! У тебя что, нет манер?

— Нет, — язвительно отвечаю я, открывая блокнот и насмешливо перелистывая страницы. Высокомерная улыбка растягивает мои губы, когда я снова смотрю на нее. — Ты написал обо мне.

Удовлетворение, которое я испытал, обнаружив свое имя на этих страницах, может соперничать с тем, что я чувствовал во время величайших свершений в своей жизни.

— Я сказала, что ты преступник, — фыркает она.

— Ты написала обо мне, — самодовольно повторяю я. — И ты права, ты часто называешь меня «преступником», «убийцей», «психопатом», — говорю я. — Но есть еще один маленький вход. Мой личный фаворит середины декабря.

— Боже мой, ты все прочитал? — она хнычет.

— Я не могу поверить в то, что мне снилось прошлой ночью. Мне так неловко, я едва могу написать слова, — озвучиваю я, читая ее признание. — Я проснулась, пытаясь понять, что произошло во сне; все, что я знаю, это то, что моя рука была в трусах и я трогала себя.

— Остановись! — Тесс плачет, красный цвет заливает ее щеки.

— Прикасаюсь к себе — это мягко сказано. Я почти жестоко обращалась со своим клитором, доставляя себе удовольствие, — продолжаю я, игнорируя ее мольбу. — Но на самом деле это была не я. Моя рука была всего лишь физическим проявлением того, что Тьяго делал со мной во сне. Голый. Потный. Доминант. Его массивное тело сокрушило мое, когда он взял то, что хотел.

— Я это не слушаю, — восклицает она, но не делает попытки завершить разговор.

— Он был таким грубым, его огромный член наказывал меня, его руки были жадными и требовательными, его слова вульгарны и неприличны. Он горячо прижался ртом к моему уху, хваля меня за то, что я была его хорошей маленькой шлюхой, и вошел в меня. И мне нравилась каждая секунда этого процесса. Я так сильно кончила на пальцы, что это меня и разбудило. Что со мной не так? Почему я не могу перестать думать об этом? — Я делаю паузу, когда заканчиваю читать, затем закрываю книгу, почти благоговейно лаская обложку. — Похоже, ты меня совсем не ненавидишь, — самодовольно говорю я. — От своих слов не спрячешься, амор . Как я и думал, у тебя есть темные желания и стремления. Я думаю, ты прячешься от них больше, чем от меня. И ты была права, — повторяю я, и мой голос становится тяжелее от похоти. — У меня действительно большой член. Я бы показал тебе сейчас, но на самом деле он доступен только для личного знакомства.

— Заткнись, — говорит она, закрывая голову руками и отказываясь смотреть на меня.

Я шиплю и резко бросаюсь вперед, пока не оказываюсь в нескольких дюймах от телефона. На ее безымянном пальце очень большой и очень знакомый бриллиант.

— Ты все еще носишь мое кольцо.

Обычно мне лучше удается скрывать эмоции в голосе, но даже я слышу, насколько я шокирован.

Ее лицо выскакивает из рук, и она быстро убирает их за пределы экрана, как будто я могу развидеть то, что только что увидел.

Она закусывает пухлую нижнюю губу и отводит взгляд, ее щеки все еще розовые, а грудь вздымается, как будто она только что пробежала марафон.

— Ты возбуждена для моего члена и не сняла доказательство того, что ты моя, — рычу я настолько тихим голосом, что его едва слышно. — Приходи ко мне сегодня вечером, и я воплочу эти мечты в реальность.

✽✽✽

Глава 20

Тесс

— Я… я не могу. Я хожу на уроки танцев».

Я понимаю, что это самая нелепая вещь, на которую я могла бы ответить, но сейчас я измотана до безумия.

Смущение ползет по моей мучительно разгоряченной коже, мое тело все еще бурлит от его глубокого хриплого голоса, читающего мне мой сон.

Он заставил меня буквально бежать из Барселоны, не оглядываясь назад, и я оставила половину своих вещей. Я поняла, что мой блокнот был среди них, но никогда не думала, что он найдет мою квартиру.

Остро возбужденное выражение его лица, когда он читал эти слова, еще больше ухудшило ситуацию. Он не смеялся надо мной, нет, его язык с намерением ласкал каждое слово, как будто обещал сделать все, о чем я мечтала.

— Я пойду с тобой на танцы.

Мое сердце колотится в ответ, это гораздо более опасная реакция, чем просто скопление похоти между моими ногами.

— Как ты найдешь время в своем плотном графике насилия?

— Если мы будем планировать заранее, я уверен, что смогу легко разместить это между двумя убийствами без каких-либо нарушений моего календаря, — шутит он в ответ.

Я закатываю глаза, борясь с нежелательной улыбкой, которая тянет мои губы. Он подносит шарф обратно к носу и еще раз вдыхает. Есть что-то непринужденно привлекательное в том, как его возбуждает мой запах.

— Если тебе лень меня ловить, я не собираюсь облегчать тебе задачу и просто сдаваться.

Я не уверена, почему я его подстрекаю.

— Спроси меня, где я, amor.

Он откидывается на спинку стула,