Эдипов комплекс - Татьяна Ролич

Она замолчала, вынимая из кармана фланелевого халата носовой платок, чтобы вытереть слезы, навернувшиеся ей на глаза.

– Последнее время я совсем потерялась, после всей этой истории. Когда я узнала, что он вас ранил, со мной как будто что-то стало. Как будто я – не я, а другая. Совсем другая. А когда я подумаю, что он ваш сын… – она остановилась. – Нет, не могу с этим жить. – Она задергала плечами и отвернулась.

Андрей Степанович смотрел в пол, он не мог спокойно смотреть на то, что было пред ним, и ужасная мысль вдруг пришла ему в голову: «Было бы лучше, если бы ее не было». Он не понимал, о чем он, но чувствовал какое-то отвращение ко всему, что было сейчас вокруг. Его брезгливость нашла себе достойное применение, переходя глазами этого благородного человека с предмета на предмет, скользя по косякам искривившихся рам, смотря на пятна на клеенке. Он был оскорблен чем-то, и одновременно то, что он был ко всему этому ужасу причастен, выворачивало его душу наизнанку. И вдруг что-то в нем  заговорило не его языком.

– Знаешь, ты меня прости за все. Что я могу сделать для тебя? – когда он произнес эти слова, комок подступил к горлу.

– Что вы. Что вы. Я только хотела… – тут Галя остановилась, понимая, что окончательно запуталась в своих чувствах, и, не в силах продолжать, замолчала и застыла в странной позе вполоборота к Андрею Степановичу, с опущенными руками, не смея сдвинуться с места – ее как будто парализовало.

Андрей Степанович понял, что она стесняется того положения, в котором ее увидел он, отец Сергея, и этот стыд означал только то, что между ними бездна, которую ничто не может уничтожить. Стыдно за себя перед другими – что бывает хуже? – и в этом состоянии Галя не могла ни вымолвить слово, ни изменить позу, и руки, опустившиеся, как плети, вдоль тела, говорили об одном – «это все, что я могу вам показать».

Ужас и стыд за все случившееся, за те страшные мысли, которые крутились в голове Андрея Степановича, заставили его произнести странные слова:

– Я виноват во всем, и я правильно был наказан. Лучше бы мне тогда умереть, – он замолчал, не понимая, что говорить дальше, но эти слова жили в нем так глубоко, что он не знал об их существовании и очень удивился, что он их произносит.

– Что ты говоришь? Извините, вы говорите, – поправилась Галя. Сердце Андрея Степановича забилось быстрее, когда он услышал это «ты». В нем было все – любовь, надежда, вопрос, ответ, в нем было прошлое, вдруг интонацией ворвавшееся в эту убогую обстановку, и Андрей Степанович, как загипнотизированный, сидел и не мог сдвинуться с места. Он не чувствовал ничего, кроме усталости, как после тяжелой работы, а она все это время проходила в нем. Так теперешнее положение человека солидного отступало перед тенью прошлого, которое одной интонацией Галя смогла ему напомнить. И он вернулся как будто на тридцать лет назад, но это было одно мгновение, а жизнь реальная требовала усилий воли, чтобы сложившуюся ситуацию разрешить каким-то способом.

Андрей Степанович достал бумажник и вынул деньги. Это были большие деньги. Он их оставил на столе и встал.

– Теперь я буду тебе помогать. Я понял, что ты осталась совсем одна и без поддержки, – и он посмотрел на Галю. Она не изменила положения, и только страдание исказило еще больше ее лицо. Она опустила голову.

– Спасибо, – она больше ничего не могла придумать.

Глава 3

Когда Андрей Степанович вернулся домой, ему показалось, что он возвратился из долгого путешествия. Лилечка стояла на пороге и вопросительно на него смотрела.

– Ну что? – спросила она. –  Как она?

– Ты правильно спросила, – ответил Андрей Степанович. – Плохо. И мы должны ей помочь. Она совсем одна. – Он замолчал, переживая увиденное.

Вернувшись домой, он почувствовал облегчение от исполненного долга. Именно «долг», иначе он не мог назвать то, что произошло. И то, что его мучило последнее время, и тот страх куда-то ушли, и он спокойно прошел к себе в кабинет, переоделся, и весь вечер они с Лилечкой обсуждали случившееся событие, как их общее. Он рассказал Лилечке, что учился с этой Галей, что она в ужасно тяжелом положении, и он решил, что должен ей помочь. Он ни словом не упомянул о Сергее. Лилечка безоговорочно согласилась с его решением, что его очень обрадовало. Он не мог бы с этим справиться один. Лилечка приняла все, что ей рассказал Андрей Степанович, как возможность помочь близкому человеку в его серьезных делах, и за это Андрей Степанович был ей благодарен, за ее естественное желание разделить с ним его сложности.

Первый порыв не всегда бывает отражением того настоящего чувства, которое его провоцирует. Это бывает, и очень часто, совершенно противоположной реакцией на то, скрытое, глубоко лежащее на дне души чувство, и только по прошествии времени можно говорить об истинном отношении к свершившемуся событию.

Так случилось и с Лилечкой. Ее первый порыв был искренним, но он не имел отношения ко всей ситуации. В глубине души Лилечка чувствовала, как и раньше, неприязнь к прошлому, связанному с Галей. В первый момент у нее возникла радость от упразднения напряженности последнего времени – в ситуацию вносилась ясность. Андрей Степанович принял эту внешнюю форму – она его устраивала – за примирение Лилечки с его жизнью, но сам он еще не все знал о том, что будет дальше, ему только казалось, что вот, наконец, что-то прояснилось, и это было правдой, – он вел себя в полном соответствии со своими принципами человека порядочного, солидного и ответственного.

Когда он, как обычно, лег на диван после всех этих испытаний и закрыл глаза, комната Гали, вся ее убогая обстановка болью ему напомнила его прошлое настроение неопределенности, и он понял, что своей решительностью он хотел побороть чувство неприязни и отвращения ко всему, что предстало его глазам. В его душе не было и намека на прошлую любовь, а было чувство недовольства самим собой за то что он имеет к этой ситуации отношение. Он представлял себе жизнь Гали и до малейших подробностей и, казалось, знал всю ее прошлую жизнь, и вдруг другое чувство любви к маме заполнило все пространство его воображения, и он опять услышал слова мамы: «Она простая», – и сейчас только он понимал, что мама имела в виду под этими словами. Он пытался вспомнить себя в то далекое время и не мог понять, почему тогда эти слова