Записки некрополиста. Прогулки по Новодевичьему - Соломон Кипнис

Вместо окруженных кустами сирени двух холмиков и деревянного креста между ними она увидела лежащую во всю площадь могилы огромную гранитную плиту, на которой возвышалась стела — гранитный «шкаф».

А теперь маленькое отступление, которое тоже связано с Андреевым, по не с Даниилом, а с его однофамильцем — Николаем Андреевичем Андреевым...

Знаменитого скульптора похоронили в 1932 году недалеко от Гоголя. И более полувека на могиле не было памятника! Наконец, хлопоты родных перед Министерством культуры увенчались успехом.

Но надо же такому случиться, что рабочим, которые въехали на кладбище через ворота старой территории, кто-то указал на рядом находящуюся могилу Андреева. И те решили, что доставили груз по адресу. Остальное ясно.

Чудовищную ошибку, конечно, потом исправили — плиту содрали и даже крест нашелся в Мытищах (его отвезли туда, откуда привезли памятник), но прежнюю первозданность могилы, увы, не восстановили.

(2-37-1)

ЭТО — МОЕ!

Надгробный памятник прост и лаконичен. На стеле — Шостакович Дмитрий Дмитриевич (1906-1975) и запись короткого музыкального фрагмента.

Что же это за фрагмент? Из какого он произведения? И почему именно на него пал выбор тех, кто увековечивал память великого композитора?

Если ноты этой записи «обозвать» латинскими буквами (такая система письма применяется наряду с обычной нотной), то музыкальный мотив прочтется, как DSCH — Дмитрий Шостакович!

Эту монограмму-мотив композитор вставлял во все свои произведения, как музыкальный автограф — свидетельство его авторства.

А первым стал так делать Иоган Себастьян Бах.

(2-39-7)

ТОРГ НЕ СОСТОЯЛСЯ

Среди живописцев Савицкий Георгий Константинович(1887-1949), сын известного художника-передвижника К.А.Савицкого, оказался своего рода «белой вороной». С ним сложилась уникальная ситуация: действительный член Академии художеств СССР, профессор Суриковского института, а званий нет — ни заслуженного, ни народного художника.

А ведь мог получить, будь посговорчивее...

Падчерица художника Э.Полищук рассказала, что однажды в мастерскую отчима зашел тогдашний президент Академии художеств СССР А. М. Герасимов (о нем новелла — «У художников был свой «Лысенко») и у них состоялся разговор, невольной свидетельницей которого она стала.

— Милый мой, — сказал Герасимов, — ты, наверное, обижаешься, что многие художники, у которых нет ни твоего мастерства, ни твоего таланта, получили звания, а ты нет. Напиши портрет Сталина. Ну что тебе стоит? Хоть один. Я гарантирую тебе звание.

— Не могу, я не портретист.

— Как жену писать, ты портретист, а Сталина — не портретист?

— Жена — это мое личное дело. А писать Сталина — это большая ответственность.

— Ну и сиди без звания!

(2-39-9)

НАТИНЬКА

1924, январь. Киев. Пролетарский дом искусств (бывшее Купеческое собрание). Закончилось первое выступление Маяковского. Молодежь расходится медленно, с интересом наблюдает за своим кумиром, который вышел в зал и с кем- то беседует. Две девушки...

Дальше по воспоминаниям одной из них:

«Обнявшись, пошли быстро, стараясь не показать, что идем глядеть на него. Препятствие — стоит разговаривает с молодым режиссером Глебом Затворницким. Затворницкого боялись, так как он ходил в наших поклонниках. Остановившись в нерешительности, все же решили пройти. Шли еще быстрее, чем раньше. Но Маяковский сделал большой шаг в сторону и преградил нам путь.

— Шли к нему, а меня испугались?

Я ответила дрожащим голосом:

— Нет, его испугались, шли к вам!

Засмеялся».

Так состоялось знакомство Наташи Самоненко с Маяковским, переросшее в искреннюю дружбу.

О встречах с Маяковским «романтико-лирическая, трагически-героическая девушка Натинъка», как ее добродушно и ласково называл поэт, рассказала — теперь уже Рябова Наталья Федоровна (1907-1992) — в своих воспоминаниях, написанных в 1940, через 10 лет после гибели поэта, и посвященных Лиле Юрьевне Брик. Свет они увидели лишь с выходом книги «Имя этой теме: Любовь! Современницы о Маяковском» (1993).

Примечательно, что для 13-титомного Собрания сочинений Маяковского (1961) указатель имен и названий составила именно Наталья Федоровна Рябова.

С ее именем связана еще одна исторически значимая работа.

Это — некрополь московских врачей за 250 лет, который составил ее муж Рябов Григорий Захарович (1894-1967), полковник медицинской службы, заслуженный врач РСФСР, историк медицины.

Создание такого некрополя Рябов считал главным делом своей жизни. Но из-за болезни не смог закончить этот огромный труд, ставший результатом многолетнего обследования всех московских и многих подмосковных кладбищ.

Завершила работу его постоянная помощница Наталья Федоровна Рябова.

К сожалению, этот некрополь, в котором собраны краткие биографические данные нескольких тысяч врачей, указаны места их захоронения и приведена основная библиография, до сих пор не издан. Рукопись хранится в Российской государственной библиотеке и в архиве Музея истории медицины (С.-Петербург).

(2-39-10)

БАЙКА ИЛИ БЫЛЬ?

Кинорежиссеры, о которых пойдет речь в новелле, и их наиболее известные картины, созданные к моменту описанного события:

Пудовкин Всеволод Илларионович (1893-1953). «Мать», «Потомок Чингисхана».

(2-39-20)

Александров Григорий Васильевич (1903-1983). «Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга».

(3-16-3)

Пырьев Иван Александрович (1901-1968). «Партийный билет», «Трактористы».

(7-3-7)

Ромм Михаил Ильич (1901-1971). «Пышка», «Ленин в Октябре», «Ленин в 1918 году».

(7-16-10)

В коллекциях фольклора о Сталине существует рассказ о том, что в конце 30-х годов он пригласил на беседу известных кинорежиссеров Александрова, Пудовкина, Пырьева и Ромма и, завершая встречу, предложил им, не стесняясь, сказать о своих личных нуждах, удовлетворение которых способствовало бы еще более успешной работе. Обещал помочь.

Пудовкин пожелал получить дачу — на природе лучше работается.

Пырьев хотел бы иметь автомобиль — городской транспорт отнимает много времени, утомляет.

Ромму нужна отдельная квартира — в «коммуналке» шумно и трудно пишется.

Александров попросил... подарить ему книгу «Вопросы ленинизма» с автографом автора.