Стеклянные цветы - Мери Каммингс

Прислонившаяся к поручням неподалеку от Филиппа Иви явно злилась. Причина была ясна: с самого начала вечеринки Крис и Грег напропалую ухлестывали за Амелией, даже за стол сели по обе стороны от нее. Между самими парнями при этом никаких трений не возникало — похоже, им не впервой было делить на двоих одну девушку. Вот и теперь вся троица пошла танцевать, а Иви вынуждена была довольствоваться рюмкой вина, которую она сжимала с такой силой, словно ей хотелось кого-то придушить.

Зато Амелия была в своей стихии. Вскидывая руки и извиваясь, как язык пламени, она танцевала, поворачиваясь от одного парня к другому, отступая и вновь приближаясь к ним вплотную, кокетливо наклоняя голову. Рассмеялась, чуть пошатнулась и, чтобы удержать равновесие, ухватилась за плечо Грега — тот обхватил ее за талию…

И в этот момент Филипп вдруг понял, что с ней что-то не так. Даже не понял, почувствовал — уж слишком хорошо он ее знал. Не столько она еще выпила, чтобы шататься. А смех… кажется, или он действительно звучит громче и резче, чем обычно?..

«Колесико, колесико — очень симпатичное колесико!» — вспомнилось вдруг. Но если так, то когда она успела?! В туалет не отходила, все время была на глазах. Выходит, она ухитрилась незаметно проглотить какую-то гадость — и, скорее всего, не принесла ее с собой, а получила от кого-то из присутствующих.

Зазвучала медленная мелодия, Амелия вместе со своими кавалерами отошла к поручням. Грег обнял ее сзади, начал что-то нашептывать на ухо; его руки на фоне алого шелка платья казались неестественно-белыми. Потом эту картину заслонила спина Криса…

Несколько секунд Филипп колебался, затем обогнул освещенный цветными лампочками пятачок и подошел к ним.

— Госпожа баронесса, можно вас на минутку?

— Чего тебе надо?! — бросила Амелия с раздражением. — Сейчас, мальчики, я вернусь. — Отошла на несколько шагов и прислонилась к перилам. — Ну?!

— Что ты приняла? — сразу взял он быка за рога. — Опять наркоту какую-то?

— Слушай, отстань от меня, у меня сегодня день рождения, дай мне спокойно повеселиться, что ты ко мне лезешь непрерывно?! — с каждым словом она повышала голос.

— Тише! Опять таблетки?

— Я сказала — отстань! Что хочу, то и делаю! — Амелия повернулась и направилась к смотревшим на нее парням.

Филипп был уже совершенно уверен, что не ошибся. Но сделать он ничего не мог — только наблюдать.

Она больше не обжималась с парнями, а, как и подобает хозяйке вечеринки, развлекала гостей. Поболтала с Марией и Гретой, влила в себя еще бокал шампанского — и снова пошла танцевать, на сей раз влившись в кружок, образованный Максом, Барбарой и Кристиной. Туда сразу подскочили Крис и Грег, но она со смехом увильнула от них, подбежала к Иви, потянула ее за руку — идем, мол, потанцуем.

На Филиппа за все это время она ни разу не взглянула — словно его и не было. Он продолжал наблюдать.

Пьет коктейль… Болтает с Максом — похоже, тот рассказал какой-то анекдот, и она хохочет, громко, на всю палубу… Подошла к Генриху, тянет его танцевать — он смеется и идет за ней.

Странно, до сих пор этот плотный блондин с намечающейся лысиной вроде бы не слишком интересовал ее. Но сейчас они танцевали тесно обнявшись, потом остановились у перил на противоположной стороне палубы — так, что танцующие заслонили их от Филиппа…

— Просим всех в салон! — раздался голос стюарда.

Едва публика успела усесться, как погас свет и в наступившей темноте по направлению к Амелии поплыл утыканный свечками именинный торт. Гости дружно запели: «Нарру birthday to you!» — свет снова вспыхнул, и именинница попыталась задуть свечки. С первого раза не вышло, дунула вторично. На этот раз все получилось как надо.

Она подняла бокал и, пока стюарды обносили гостей тортом, начала:

— Я хочу выпить за всех вас, моих друзей, и за то, что мы собрались здесь сегодня, в центре Средиземного моря…

Тост длился долго — Амелия поминала поименно присутствующих, сбивалась с мысли и первая заливалась смехом, после чего возвращалась к «исходной теме».

Наконец она поднесла к губам бокал — гости последовали ее примеру. И тут внезапно, не выпив еще ни глотка, Амелия взглянула на Филиппа и быстро — едва ли кто-нибудь, кроме него, заметил — показала ему язык. Левая рука ее метнулась к вырезу платья, поднялась к губам и на миг застыла — на тот самый миг, которого хватило ему, чтобы различить зажатую в пальцах таблетку.

Еще секунда — и таблетка была ловко заброшена в рот, а баронесса пила шампанское. Левая рука ее, прижатая к бедру, была при этом сложена в кулак, средний палец оттопырен — Филипп прекрасно понимал смысл этого жеста, равно как и то, кому он адресован.

Вечеринка закончилась часам к четырем. Правда, Амелия ушла раньше, пошатываясь, хихикая и опираясь на Криса и Грега, обнимавших ее с обеих сторон за талию. Филипп издали проследил, как они втроем зашли в ее каюту, после чего вернулся на корму.

Там продолжалось веселье — звенели бокалы, перекрывая музыку, звучал громкий пьяноватый смех. Чувствовалось, что все уже устали и вот-вот начнут разбредаться по каютам, но пока на танцплощадке еще топтались три парочки.

— Эй, пошли потанцуем! — дернули его за локоть.

Опять Иви! Явно «на взводе», но на ногах держится крепко и смотрит выжидательно. Филипп хотел, как всегда, отшить ее, но в последний момент передумал — что-то в глазах рыжухи напомнило ему бездомную собачонку, отчаянно ждущую ласки, но готовую в любой момент получить пинок. Сказал, как можно мягче:

— Да я не танцую. Не люблю и не умею.

— А чего там уметь?! — удивилась Иви. — Ну хоть… выпьем давай? — махнула катившему мимо тележку с напитками стюарду — тот подъехал и остановился.

— Мартини, — попросил его Филипп.

— Это ты из-за Эйми такой? — спросила рыжуха, стоило стюарду отойти. — Из-за этих мальчиков?

— Какой — такой?

— Да брось ты, — пьяно мотнула она головой. — Что я — не вижу? Или ты думаешь, что ты первый? Да если хочешь знать, она таких, как ты, разжевывает и. выплевывает, вы для нее не люди, а члены ходячие…

— Я думал, вы с ней подруги, — жестко напомнил он.

— А она мне — подруга?! — С каждой минутой Иви развозило все больше. — Обоих мальчиков увела. Обоих! — погрозила она непонятно кому пальцем.

— Ладно… спокойной ночи.

Прежде чем она успела опомниться, Филипп был уже в десятке метров от нее, направляясь к своей каюте. Услышал сзади: «Эй!», но не обернулся.

Неужели даже этой щипаной пьяной рыжухе заметно, как скверно у него на душе?

Скверно? Нет, это слово мало отражало переполнявшие сейчас Филиппа эмоции. Ему было дерьмово, гнусно, мерзко…