Форт Росс - Дмитрий Полетаев

Насколько ребята могли судить с высоты своего наблюдательного пункта, пираты были настроены весьма воинственно. Разобрать их слов, как, впрочем, и ответов незнакомца, сверху было совершенно невозможно. Оставалось только ждать, чем все это закончится и не подскажет ли этот неожиданный случай ответ на сакраментальный вопрос «что делать?».

Тем временем внизу агрессивное начало разговора вдруг изменило направление. Послышались веселые возгласы и даже смех. Наконец, закончив переговоры и, по-видимому, удовлетворившись их результатами, незнакомец спрыгнул на землю. Что уж он им там такого наговорил, ребята не поняли, но только предзакатную тишину бухты огласил дружный восторженный рев.

Даже на шхуне он привлек внимание. На палубе замелькали огни. Один из фонарей замигал, явно подавая сигналы.

В ответ двое пиратов, ловко закрывая и открывая одеялом пламя костра, в свою очередь «отмигали» на шхуну какое-то сообщение.

Послышался скрип уключин, и в воду поползла поднятая было на борт шлюпка. Развеселившиеся пираты бегали по берегу между арбой и кромкой воды и что-то возбужденно кричали приближающимся в шлюпке товарищам. При этом они похлопывали друг друга по плечам и дружески тискали незнакомца в черной шляпе.

— По-моему, подвезли спиртное, — заметил Фимка. — А ты что думаешь, Дим?

— Да тут и думать нечего! Бочки-то винные! — отозвался Дмитрий. — Ну, сейчас начнется! Это ж надо, как кстати!

Череде счастливых случайностей Дмитрий уже не удивлялся. Он просто всякий раз про себя благодарил Судьбу, которая подкидывала ему шансы. Как бы в подтверждение его слов пираты открыли первый бочонок и стали по очереди припадать к обильно льющейся из него струе. Берега бухты огласились новыми буйными возгласами и взрывами хохота.

Последние несколько дней настроение на шхуне было подавленным. От индейцев Арукана, которых пираты привезли с собой с севера, не было ни слуху ни духу. Высадить их пришлось задолго до форта Росс ввиду сильной береговой охраны сначала русских, а потом испанцев, что, конечно, оттягивало исполнение задуманного плана. А ведь все было построено на быстроте и внезапности. «Какая тут, к чертям, внезапность, — хмуро думал про себя капитан, — когда вот уже вторую неделю мы вынуждены болтаться на якоре». Он понимал, что на марш-бросок до форта Росс у индейцев должно было уйти какое-то время. Местная береговая линия, изрытая бухтами и заливами, быстрому перемещению отряда по суше не способствовала. К тому же передвигаться они могли только ночью. Один только залив Сан-Франциско к северу отсюда чего стоил! На то, чтобы его обогнуть, наверняка ушло бы дня два. Ну и еще пара дней, чтобы подойти к форту. Пусть столько же потребовалось бы и посыльному, чтобы вернуться сюда с донесением. Итого чуть больше недели, но не две! Да и вообще, вся эта идея ему уже не казалась такой привлекательной, как вначале. По первоначальному и, как казалось тогда, хитроумному замыслу, воины Арукана должны были напасть на форт Росс и, завладев пакгаузами, где хранились обработанные и готовые к транспортировке шкуры морского бобра, доставить их на корабль. Самое главное, что в случае непредвиденных осложнений, к которым капитан был в принципе готов, все происшедшее можно было бы списать на счет распрей русских с местными индейцами. Для этого индейцы и были наняты. И пока власти разбирались бы, что к чему, он с грузом был бы уже далеко. Куш, который можно было выручить за шкуры морского бобра русского производства в китайском Кантоне, был внушительный. За один раз он бы заработал больше денег, чем за шесть кораблей с черными рабами! Вот тогда можно было бы подумать и о покупке нового большего судна, а то и двух. Или о возвращении в Бостон, а может, и в родной Плимут, в добрую старушку Англию, где можно было бы заняться каким-нибудь менее хлопотным бизнесом. Игра стоила свеч, потому-то он здесь и болтался.

Мрачно задумавшись, капитан сидел за столом просторной каюты и пил вино, глядя на роскошные ноги своей пленницы. Она лежала связанной на кровати и, казалось, спала. Правда, для того, чтобы ее «успокоить», пришлось все же врезать ей как следует. Уж больно красавица была строптива. Ну прямо как необъезженная кобыла! Памятуя, как она одним ударом свернула шею Щербатому, капитан развязывать свою добычу не спешил. На индианке был какой-то странный балахон. Он очень пикантно задрался к бедрам, оголив ее ноги, которые он разглядывал последние полчаса. Посмотреть и так было на что, а тут еще на дикарке оказались очень искусные татуировки, какие капитан в этих местах увидеть никак не ожидал. Нечто подобное он видел на китайских сектантах или монахах, когда три года назад был на базаре в Кантоне… Но при чем здесь индианка? Рассмотреть ее всю капитану пока не удалось, он собирался сделать это сегодня вечером, но все же он успел заметить, что кожа у девушки была гораздо светлей, чем у местных, и пахла она как-то странно — цветами, что ли?

Крики и шум, раздавшиеся с берега, вывели капитана из задумчивости. Подхватив пистолеты, он направился к выходу. Вариантов могло быть два — либо испанская стража, все же выследившая место его стоянки, либо долгожданный гонец от индейцев. Лучше бы, естественно, последнее… Но оказалось — ни то ни другое. Взору его предстало странное зрелище.

— Что там, к чертям, стряслось?! — наконец спросил он ухмыляющегося боцмана.

— Да там, сэр, какой-то сумасшедший притащил полную телегу вина! — глаза боцмана светились неподдельным счастьем. — Говорит, что наш, с востока, что здесь у него торговая фактория, что давно не слышал английской речи, всплакнул даже! Вез, мол, вино на базар в Монтерей, но нам на радостях продаст три бочки по цене одной!

— Вино, говоришь? — задумчиво произнес капитан. — А что, пусть ребята отдохнут… Грузите вино на борт, сегодня гуляем!

Последние слова капитан адресовал уже команде, которая с гиканьем бросилась выполнять его приказ. Имелась у него и еще одна причина, по которой он был сегодня так сговорчив, — уж больно ему не хотелось отдавать свою пленницу команде.

Как только за капитаном закрылась дверь, Марго открыла глаза. Целый день она ждала момента, чтобы хоть на несколько минут остаться одной. Но капитан не спускал с нее глаз, а заодно и рук, тиская и лапая ее при каждом удобном случае. В конце концов пришлось заехать ему ногой в пах, за что ее долго били, но хоть после этого, заново связав, он наконец оставил ее в покое. Его жадный взгляд она чувствовала на себе постоянно, но больше он к ней не приближался. О существовании под рясой шорт с заветным ремнем, в пряжку которого была вмонтирована финка, капитан тоже пока не догадывался.