Террористы - Пер Валё

— О том, что случай очень уж подходящий для БРЕН. По времени в самый раз. И они еще не совершали акций в Европе. К тому же этот деятель…

— Непопулярен?

— Непопулярен, — подтвердил Гюнвальд Ларссон. — Настолько, что ему, очевидно, следует опасаться за свою голову.

— Что ж, в таком случае его приезд можно истолковать как известное проявление личного мужества, — бесстрастно произнес Мартин Бек.

Потом спросил, переводя разговор в другое русло:

— Видел вчера что-нибудь интересное?

Гюнвальду Ларссону было поручено просмотреть представленные службой безопасности фильмы об официальных визитах.

— Как тебе сказать… Кстати, о мужестве: я обратил внимание, что Никсон проехал с Тито через Белград в открытой машине. То же самое в Дублине. Никсон и Де Валера красовались в древнем «ролс-ройсе» с открытой крышей. Судя по фильму, у них был всего один охранник. Зато когда Киссинджер приезжал в Рим, половина страны была оцеплена.

— А самую классическую ленту тоже показали? Визит папы римского в Иерусалим?

— Показали, да я ее, к сожалению, видел раньше.

Визит папы в Иерусалим обеспечивала иорданская секретная полиция, и ее действия вызвали переполох, подобного которому вряд ли знала мировая история. Даже Стиг Мальм не сумел бы достичь такого эффекта.

Зазвонил телефон.

— Бек слушает.

— Привет, — сказал в трубке начальник охраны общественного порядка. — Ты смотрел бумаги, которые я тебе послал?

— Как раз сижу и смотрю.

— Как видишь, в эти два дня в остальных районах страны будет ощущаться острая нехватка в полицейских.

— Ясно.

— Я хотел только, чтобы ты это учел.

— Строго говоря, это не мое дело. Спроси начальника цепу, учитывает ли он.

— Ладно, я позвоню Мальму.

Вошел Рённ — очки на кончике носа, в руке лист бумаги.

— Вот, я тут нашел у себя на столе список СО.

— Он должен лежать на моем столе, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Положи его туда. И вообще, кому это вздумалось перекладывать его?

— Только не мне, — ответил Рённ.

— Что это за список? — спросил Мартин Бек.

— Люди, которых предпочтительно держать на привязи, — объяснил Гюнвальд Ларссон. — От которых больше всего проку, когда они сидят в дежурке и играют в крестики-нолики. Я понятно выразился?

Мартин Бек взял у Рённа список. Его возглавляли достославные имена.

Список СО:

Бу Цакриссон

Кеннет Квастму

Карл Кристианссон

Виктор Паульссон

Альдор Гюставссон

Рикард Улльхольм

И так далее.

— Куда понятнее, — заключил Мартин Бек. — Да, их самое верное на дежурство посадить. А что означает СО?

— Совершенные обалдуи, — ответил Гюнвальд Ларссон. — Но не писать же так открытым текстом.

Они прошли в кабинет побольше, где сидели Рённ и Меландер. Здесь на стене висела прикрепленная липкой лентой синька с планом Стокгольма и начерченным на нем предварительным маршрутом кортежа.

Как это почти всегда бывает в таких оперативных центрах, царила легкая кутерьма.

Поминутно звонил телефон, то и дело входили курьеры и вручали конверты с внутриведомственной информацией.

Меландер как раз говорил по телефону.

— Здесь, только что вошел. Он подал трубку Мартину Беку.

— Бек слушает.

— Хорошо, что я тебя застал, — произнес голос Стига Мальма.

— Ага.

— Кстати, поздравляю с фантастически изящной разгадкой убийства Петруса.

С некоторым опозданием. И не в меру громкие слова.

— Спасибо, — сказал Мартин Бек. — Вообще-то главная заслуга принадлежит Осе и Бенни. Хорошо головой поработали. Особенно Оса.

— Оса?

Мальм плоховато знал кадры.

— Оса Турелль. Из угрозыска в Мерста.

— Ах, эта, — небрежно произнес Мальм.

Он был не слишком высокого мнения о следователях-женщинах.

— У тебя все? — спросил Мартин Бек.

— Нет. К сожалению.

— Что там еще?

— Командующий военно-воздушными силами только что звонил начальнику цепу.

Быстро сработано, подумал Мартин Бек. Вслух он сказал:

— Ну?

— Генерал явно…

— Взбешен?

— Ну-ну, скажем так: его огорчает недостаточное стремление полиции сотрудничать в данном деле.

— Вот как.

Мальм смущенно прокашлялся.

— Ты что — простудился? — спросил Мартин Бек.

И подумал: не повезло мне с начальством. Тут же его осенило, что сейчас дело обстоит как раз наоборот — он вправе считать себя начальником Мальма. И Мартин Бек отчеканил:

— У меня много дел. Что тебе надо?

— Понимаешь, мне представляется, что наши связи с военными — важный и щекотливый вопрос. Поэтому желательно вести переговоры с военным ведомством в духе взаимопонимания. Ну, ты сам понимаешь, это не я говорю.

Мартин Бек усмехнулся.

— А кто же тогда, черт возьми? Кто-нибудь подключился?

— Мартин, — взмолился Мальм. — Ты ведь знаешь мое положение. Не так-то легко…

— Ладно, — сказал Мартин Бек. — Что еще?

— Пока ничего.

— Тогда привет.

— Привет.

В ходе этого разговора в кабинет вошел Бенни Скакке. Он вопросительно посмотрел на Мартина Бека. Тот объяснил:

— Член коллегии Мальм. Колоритная личность, тебе еще не раз предстоит столкнуться с ним по службе.

Гюнвальд Ларссон стоял перед планом города. Сказал, не оборачиваясь:

— Не преувеличивай. Мальм всего-навсего безмозглый бюрократ, каких в управленческом аппарате не счесть.

Снова зазвонил телефон. Меландер взял трубку. Оказалось, Мёллер пожелал сообщить о своей борьбе против того, что он называл подрывными силами. Попросту, против коммунистов.

Они предоставили Меландеру объясняться с шефом сепо. Он был мастер на такие беседы. Отвечал коротко, терпеливо, твердо, никогда не повышая голоса. Звонивший не мог рассчитывать на горячее сочувствие, но и не мог пожаловаться на нелюбезное обхождение.

Остальные изучали маршрут кортежа.

Программа визита была очень проста.

Личный самолет сенатора, который, надо думать, десять раз на дню проверялся специально подобранными механиками, приземляется в аэропорту Стокгольм — Арланда в 13.00. У трапа гостя встречает представитель правительства. Вместе они проходят в зал для высокопоставленных лиц; правительство решило обойтись без почетного караула. Представитель правительства и американский гость садятся в бронированную машину и направляются к зданию риксдага на площади Сергеля. Позднее в тот же день сенатор, вернее — четыре офицера с американского эсминца, случайно оказавшегося в гавани Осло, возлагают венок на могилу старого короля.

Этой идее воздаяния почестей усопшему монарху предшествовала совершенно нелепая история. Началось с того, что сенатора запросили, будут ли у него какие-нибудь особые пожелания. Он ответил, что хотел бы посетить лопарское кочевье, где лопари живут, как пятьсот лет назад. Это пожелание вызвало легкую меланхолию у тех членов правительства, по чьей инициативе был приглашен американец, ибо оно обличало великое невежество относительно Швеции в целом и саамов в частности. Пришлось ответить, что таких кочевий не существует, и выдвинуть контрпредложение: может быть, сенатору будет интересно осмотреть военный корабль «Ваза», построенный в семнадцатом веке. Сенатор сообщил, что его не интересуют старые корабли, лучше он воздаст почести недавно умершему королю, коего не только сам сенатор, но и широкие слои народа США считают самым выдающимся шведом современности.

Новое пожелание не вызвало особого восторга. Не один министр был слегка шокирован проявлениями крайнего монархизма в связи со смертью старого короля и провозглашением нового. По их мнению, почестей отдали более чем достаточно, и через дипломатические каналы сперва было выражено недоумение, как трактовать слово «недавно» (после кончины Густава VI Адольфа прошло больше года), затем решительно дано понять, что правительство не заинтересовано в культе умерших королей. Однако сенатор был непреклонен. Он вбил себе в башку, что возложит венок, и баста.

Посольство США оформило заказ на венок — такой огромный, что над ним работали сразу две фирмы. Сенатор сам определил размеры венка и подбор цветов. Четыре морских офицера прибыли в Стокгольм уже двенадцатого ноября; к счастью, все они были настоящие богатыри, рост — не ниже, чем метр девяносто. Похвальная предусмотрительность, ибо менее рослые моряки вряд ли смогли бы вообще оторвать венок от земли.

После этой церемонии, при которой после долгих отнекиваний согласился присутствовать глава правительства, кортеж направляется к зданию риксдага, где во второй половине дня намечались неофициальные переговоры сенатора с рядом министров.

Вечером правительство устраивает парадный обед, на котором даже лидерам оппозиционных партий с супругами предоставляется возможность потолковать с человеком, чуть не ставшим президентом США.

Политическое лицо сенатора было таково, что Херманссон[8] отказался обедать в его обществе.