Записки дунайского разведчика - Алексей Чхеидзе

Янош писал, что воины Будайского полка очень переживают, что моя судьба сложилась так нелегко. В конверт Янош вложил первые весенние фиалки из своего сада. Эти цветы очень тронули меня.

Поступило новое письмо. «Единственная девушка-воин Будайского полка Дерескаль Шандорнэ живет и работает в Будапеште». Там же сообщался ее адрес.

В своем ответе Дерескаль писала, что она вышла замуж. За боевые подвиги во время освобождения Будапешта Президиум Верховного Совета СССР наградил ее орденом Красной Звезды.

Нужно сказать, что за время этого поиска особенно отличились венгерские красные следопыты Ева Фольди, Золтан Арман из Будапешта, Банфи Иштван из Северной Венгрии. Очень активно участвовали в поиске и комсомольцы под руководством своей учительницы Мари Секереш.

Весьма успешным оказался поиск в Болгарии. Правда, вначале все шло медленно. Пришлось прибегнуть к испытанному приему: напечатать очерк в пионерской газете и обратиться к школьникам с просьбой о помощи. На это обращение быстро откликнулись наши болгарские друзья. Болгарские красные следопыты под руководством учительницы Павлины Мильковой из средней школы имени Христо Ботева из города Никопола энергично включились в поиск.

Первым разыскали Демьяна Берникова, комиссара революционного полка гарнизона этого города. После службы в болгарской Народной армии Демьян Берняков стал заместителем директора Национального оперного театра имени Ивана Вазова. Живет он в Софии, написал книгу. Она приобрела большую популярность в Болгарии. Иван Денев тоже после демобилизации поселился в Софии, работает в научно-исследовательском институте. Начальник народной милиции Николай Коцаров после войны переехал в город Плевен, многие годы работал в областном исполнительном комитете. Сейчас он ушел на пенсию.

Офицер Георгий Тараканов, который дал нам, советским морякам, ценные сведения о расположении минных полей на Дунае, и его друг Василий Николов командир катера, оба живут в городе Никополе.

Долго не удавалось найти следы болгарского коммуниста Бориса Воинова из города Рущук, который во время войны укрывал у себя четырех советских военнопленных. После опубликования моего очерка в газете «Отечественный фронт» нашелся и он.

Я получил от него письмо, а потом он прилетел на встречу к нам в Дакки. После войны Борис Воинов из Рущука (ныне город Русе) переехал в Софию, окончил академию, стал партийным работником. Борис Воинов привез из Болгарии памятный сувенир — шкатулку, выполненную руками болгарских мастеров. Она сейчас экспонируется в школьном музее Данковской школы.

Удачным оказался поиск и в Югославии. Наши следопыты совместно с отрядом югославских пионеров под руководством учителя Бранко Симечака начали поиск. Одним из первых откликнулся Владимир Жоржевич. Он сообщил, что его брат Любиша Жоржевич, который служил у нас в разведке, после войны умер от ран. Сам Владимир долго работал на Дунае лоцманом и лишь недавно ушел на пенсию. Владимир прислал нам большой альбом с видами современного Белграда. Написал и Будемир Петрович. Он вспомнил совместные боевые действия на Дунае, сообщил, что возрожденный Белград стал очень красивым городом. В конце письма с гордостью сообщил, что его дочь, которую я видел маленькой девочкой, стала известной югославской киноактрисой.

К тридцатилетию освобождения города Илока я получил из Югославии приглашение приехать на торжественный юбилей. Мне было ясно, что это теплое приглашение относится не столько ко мне лично, как ко всем морякам флотилии, участвовавшим в освобождении этого города. Я очень хотел побывать на могиле своих друзей, но состояние здоровья не позволило воспользоваться этим приглашением.

Несколько раньше ко мне пришло исключительно дружеское письмо редактора югославского детского журнала «Пионерская заградка» Миколы Сегеди. Он сообщал, что после войны останки героев илокского десанта перенесли в Илок на братское кладбище советских воинов. За могилой с большим уважением и любовью ухаживает молодежь города.

Сам Микола Сегеди участвовал в освобождении этого города, был там тяжело ранен. Узнав о гибели Виталия Запсельского, он лично написал подробное письмо в Ворошиловград его матери Марии Ивановне, чтобы хоть как-то смягчить материнскую боль.

Вскоре Мария Ивановна написала мне. Она попросила передать сердечное спасибо югославскому другу за его душевное письмо. «Я горжусь, что сын мой был защитником нашей Родины и отдал жизнь за свободу югославского народа. Я получила еще одно письмо от югославских пионеров из города Илока. Они написали: «Мы, югославские пионеры, счастливы, что живем в мирное время. Мы никогда не забудем, какой дорогой ценой заплатили советские воины за наше счастье, которые отдали свою жизнь за свободу югославского народа. В нашем школьном музее висят большие фотографии героев илокского десанта, а в альбоме помещены их биографии. Мы ухаживаем за могилой героев».

Вместе с письмом из Илока пришла фотография. Пионеры этого города возлагают цветы на могилу погибших воинов.

Радостно знать, что подвиг наших погибших товарищей не забыт в братской Югославии, что в традициях братской дружбы растет и воспитывается югославская молодежь.

Теперь самое время рассказать о судьбе героев этой книжки. По всей стране разбросало бывших разведчиков. Ближе всех от меня оказалась Екатерина Илларионовна Демина (Катя Михайлова). Она живет и работает в Москве.

Старшина 2-й статьи Василий Глоба — бригадир вагранщиков на одном из заводов Днепропетровска. Григорий Коцарь работает на криворожском руднике. Алексей Гура закончил академию, стал партийным работником, живет и трудится в Бердянске. Пожалуй, дальше всех от Дуная осел Венедикт Андреев. Он житель города Кургана. Командир отряда дунайских разведчиков Виктор Андреевич Калганов последние годы служил на Балтике. После увольнения в запас переехал в Севастополь. Недавно он умер. Сказались старые раны. Нет в живых и Вани Бойчака. Он был журналистом, работал на Украине. Жизнь Григория Григоровича до сих пор связана с морем. Он плавает на океанском лайнере, живет в Одессе. Иван Кочкин после войны закончил институт. Сейчас он преподает в городе Копейске.

Проходят годы, а поиск дунайцев продолжается. Когда работа над рукописью была закончена, в Данки прислали из Болгарии газету «Дунайский фар» — орган дунайских речников. В ней сообщалась судьба мичмана Николы Давидова, того самого, кто передал советскому разведчику карту минных полей на Дунае. К сожалению, самого Николы Давидова уже нет в живых. Он скончался от ран в конце войны.

…Несколько лет назад (в 1978 году) Данковская средняя школа торжественно отметила тридцатилетний юбилей отряда «Поиск» и клуба интернациональной дружбы. Всесоюзное радио организовало специальную передачу, посвященную юбилею старейшего поискового отряда. А 9 Мая в зале школы собралось много гостей: работники горкома комсомола, курсанты Московского высшего командного пограничного училища, солдаты и офицеры Московского гарнизона, ветераны войны и труда и, конечно, школьники. На первых рядах разместились первые «разведчики», те, кто когда-то начал поиск. За эти годы они стали учителями и колхозниками, медиками, рабочими, студентами.

Торжественное собрание открыл директор школы Виктор Иванович Королев. В тот день было много интересных выступлений. Приносили и читали поздравительные телеграммы, а я сидел в президиуме и вспоминал, как тридцать пять лет назад начиналась наша работа.

Она позволила написать эту небольшую книжку в память о подвигах товарищей-разведчиков, выполнивших в борьбе с врагом на Дунае свой воинский долг.

И тут же припомнились стихи нашего черноморского поэта-фронтовика Григория Поженяна. Поэту очень точно удалось сказать о тех, кто воевал. Поэтому свою книжку мне бы хотелось закончить строчками из его стихотворения:

…Почестей мы не просили,Не ждали наград за дела.Нам общая слава РоссииСолдатской наградой была.Да много ли надо солдату,Что знал и печаль и успех:По трудному счастью на брата,Да Красное знамя — на всех!

Говоря о фронтовиках, пожалуй, лучше этого и не скажешь.

Необходимое послесловие

У читателя, конечно, может возникнуть вопрос: а как же все-таки шла работа над этой рукописью?

Сам Алексей Александрович об этом рассказывает так: «После многих лет поиска и сбора материалов сформировалась общая идея будущей книги. В то время моих первых маленьких помощниц сменила восьмиклассница Лена Янушкина.

С ней мы разработали подробный план рукописи, с ней под мою диктовку начали запись первой главы. Все шло хорошо, но неожиданно в нашем интернате объявили карантин. Теперь никто посторонний не мог пройти в мою палату. Я был очень огорчен. Но Лена нашла выход. Однажды в открытую форточку она бросила ветку. Ветка задела меня, и я понял, что кто-то стоит у окна. Я вставил слуховой аппарат и открыл окно.