Опасное богатство - Джорджетт Хейер

Сие суровое решение произвело на Перегрина такое воздействие, что он сломя голову бросился к своему опекуну. Однако Ворт оказался неуловимым. Перри три раза подряд являлся к нему домой и ни разу не заставал графа. Перри попробовал написать Его Светлости письмо с подробными объяснениями, но из этого у него ничего не вышло. Тогда Перегрин решил искать своего опекуна в его клубах.

Этот план оказался более успешным. У Байта Перри сказали, что Ворт уехал за город, у Альфреда, – что он появлялся там в последний раз примерно полгода назад. После этого Перегрину наконец-то удалось отыскать своего опекуна в клубе Вотьера, где тот играл в макао.

– Ох! – воскликнул Перри. – Вот вы где! Я ищу вас по всему городу!

Граф бросил на Перегрина слегка удивленный взгляд и собрал свои карты.

– Ну, что ж! Теперь, когда вы меня нашли, как думаете, сможете ли вы посидеть тут – не упуская меня из вида, если вам этого хочется, – и подождать, пока закончится игра? – спросил он.

– Извините, сэр! Я совсем не хотел прерывать вашу игру, – искренне сказал Перегрин. – Только у Байта мне сказали, что вас нет в Лондоне, а когда я поехал к Альфреду, мне сообщили, что там вы не появляетесь уже несколько месяцев.

– Идите сюда и присоединяйтесь к нам! – любезно пригласил лорд Алванлей. – У Альфреда не следует те-рятк время, мой мальчик. Как я слышал, у них там целых семнадцать видов бишофа[7]. Мы с Вортом сдались после восьмого. Что же касается Байта, то, как я знаю, Ворт научил всех в этом клубе всегда говорить, Что его в городе нет. Не хотите ли присоединиться к нам?

Перегрин был очень польщен и от души поблагодарил лорда Алванлея. Он занял место между сэром Генри Майлдмеем и неким джентльменом с ярко рыжей шевелюрой и очень синими глазами. Как Перри узнал позже, это был лорд Ярмоут.

Ставки за столом были чрезвычайно высокими, и вскоре Перегрин понял, что ему отчаянно не везет. Но это его совсем не тревожило: он был уверен, Ворт никогда не откажется оплатить какие бы то ни было долги, сделанные его подопечным, если они окажутся выше тех небольших сумм, которые остаются у него от выдаваемых на квартал карманных денег. Перри отнесся к своим проигрышам безо всякой обиды и весело написал «ЯДВ»[8]. Банк держал Ворт, который с невозмутимым видом принял запись Перри.

К столу, чтобы посмотреть на игру, подошел мистер Брюммель. Увидев запись Перри, он в удивлении поднял бровь, но ничего не сказал. Время шло быстро, и игра закончилась до того, как банк перешел к другому игроку. Мистер Брюммель, уводя с собою графа на поиск шампанского со льдом, прошептал ему:

– Джулиан, ему обязательно надо играть за вашим столом? Знаете, это выглядит не очень-то красиво.

– Молодой дурень, – без эмоций ответил Ворт.

– Просто он несколько не на своем месте, – сказал Брюммель, беря с подноса, поданного ему официантом, бокал с шампанским.

В этот момент вошел герцог Бедфордский вместе с лордом Фредериком Бентинксом и мистерам Скеффинтоном. Они как бы создали ядро того круга, который вскоре образовался возле мистера Брюммеля.

Больше ничего о Перегрине и его проигрышах сказано не было. Герцог, будучи закадычным другом Красавчика, хотел услышать мнение последнего об одном, по его мнению, важном деле.

– Пожалуйста, Джордж! Мне надо знать! – очень серьезно сказал он. – Я сменил своего портного, как вы знаете, и этот фрак мне уже шил новый мастер. Что вы скажете об этом наряде? Он мне подходит? Вам нравится его крой?

Мистер Брюммель, продолжая потягивать шампанское, задумчиво поглядел на Его Светлость поверх бокала. Собравшиеся вокруг Брюммеля молча, с большим интересом ждали его вердикта. Герцог, весь сгорая от нетерпения, важно демонстрировал всем свой фрак. Глаза мистера Брюммеля на какой-то краткий миг задержались на его очень ярких, блестящих пуговицах. Потом он негромко вздохнул, и герцог побледнел.

– Сидит хорошо; мне нравятся длинные фраки, – сказал лорд Фредерик. – Кто это шил, герцог? Ньюджи?

– Повернитесь, – попросил мистер Брюммель.

Герцог послушно повернулся. Он стоял, наклонив голову к плечу, наблюдая, какое впечатление его наряд произведет на Красавчика. Мистер Брюммель оглядел его с головы до пят и медленно обошел вокруг. Он внимательно изучил длину фалд и поморщился. Потом он обозрел крой плаща у плеч, и брови его поднялись. Под конец он взял один из лацканов указательным и большим пальцами и тщательно его пощупал.

– Бэдфорд, – проникновенно изрек Брюммель. – Вы что, серьезно считаете, что это фрак?

Все вдруг захохотали. На лице герцога появилось нелепое выражение: сочетание испуга и веселья. Он прервал хохот окружающих:

– Нет, Джордж! Это уж совсем скверно с вашей стороны. Честное слово, я готов вызвать вас за это на дуэль!

– Можете вызывать меня на дуэль, Бэдфорд, но на этом все и кончится, предупреждаю вас, – ответил Брюммель. – У меня нет ни малейшего желания укорачивать свою жизнь таким идиотским способом.

– А вы вообще когда-нибудь дрались на дуэли, Брюммель? – поинтересовался мистер Монтегю, сидевший верхом на стуле.

– Слава Богу, ни разу! – отвечал Красавчик, передернув плечами. Но однажды у меня был случай на Чок Фарм. И был я тогда в плачевном состоянии; никогда в жизни не забуду тот ужас, который я пережил накануне ночью.

– И даже сон не помог? – улыбнулся Ворт.

– Глаз не сомкнул. Об этом не могло быть и речи. Рассвет был для меня предвестником смерти, и тем не менее я почти жаждал его наступления. Однако, после прихода моего секунданта, это настроение сменилось совсем другим. Секунданту нужно было сделать только одно – обстоятельно растолковать мне все ужасные детали предстоящей дуэли, и это начисто уничтожило те остатки смелости, просто ничтожные ее остатки, которые еще сохранились во мне после всех моих ночных волнений! Мы выехали из дома. По дороге к месту встречи не произошло ни одной аварии, ни одной неприятности, которые бы могли нам помешать, что было бы счастьем для меня. Мы прибыли, как мне казалось, слишком быстро, за полчаса до назначенного времени. – Мистер Брюммель сделал паузу и закрыл глаза, как будто уйдя в воспоминания.

– Продолжайте, Джордж. Что же было дальше? – потребовал герцог с большим нетерпением.

Мистер Брюммель снова открыл глаза и подкрепил свои силы шампанским.

– Что же, Бэдфорд, было дальше? Там никого не оказалось. Каждая минута представлялась мне вечностью. Я с ужасом, полу задыхаясь, ждал появления моего противника. Наконец, пробили часы на соседней церкви, объявляя, что настал долгожданный час. Мы смотрели в сторону города, но мой соперник все не появлялся. Мой военный друг любезно предположил, что как башенные, так и наручные часы могут показывать неточное время. Я это прекрасно понимал сам и полагал, что он сказал это просто потому, что хотел доставить мне этой фразой хоть какое-нибудь удовольствие. Ведь секундант, как известно, всегда «чертовски добродушный друг!» Следующие пятнадцать минут прошли в кошмарном молчании. По-прежнему никто не появлялся, даже признаков чьего-либо приближения на горизонте не было. Мой друг присвистнул и – будь он проклят! – выразил на лице большое разочарование. Пробило еще полчаса – и по-прежнему никого ! Прошло еще четверть часа, наконец – целый час. Мой центурион из Колдстрима подошел ко мне. На сей раз он вел себя воистину как мой друг и обратился ко мне. Его слова показались мне самыми сладкими из всех, которые я когда-либо слышал за всю мою жизнь: «Что ж, Джордж, я думаю, мы можем уйти». Можете представить себе, с каким облегчением я вздохнул! «Мой дорогой друг, – отвечал я ему, – вы сняли тяжкий груз с моей души, – уйдем отсюда немедленно! ».