Дело о свалке токсичных заклинаний - Гарри Тертлдав

– Давайте-ка попробуем еще раз, – сказал я, главным образом для того, чтобы взять себя в руки.

Я усыпил бесенят и вновь включил детектор. Когда приходится запускать его дважды за короткое время, нужно действовать осторожно – духи детектора могут смешаться с духами вина и потерять память. Ну, хоть визжать перестали.

Теперь я изменил порядок действий. Вместо того чтобы определять материальные составляющие, я начал с магических. Точнее, попытался. Стоило зонду приблизиться к бутылке, как визг поднялся снова.

Я посмотрел на стекло – узнать, что скажут микробесы. Они выразили свое мнение двумя словами: «НЕОПРЕДЕЛИМО – ЗАПРЕТНО». Они писали эти слова до тех пор, пока не заполнили весь экран, а тогда принялись их подчеркивать. Да, моим бесенятам тут явно не справиться.

Я отодвинул зонд подальше, но даже это их не успокоило. Они перестали подчеркивать слова, только когда я крепко-накрепко закрутил крышку бутылки. И даже мне не удалось с помощью заклинаний ни очистить экран, ни заставить бесенят замолчать. Пришлось опять выключить детектор.

– Миссис Кордеро, в этой настойке содержится очень сильная и очень черная магия – Магдалена перевела мои слова. – Видите, даже детектору заклинаний от нее стало худо. Пожалуйста, сделайте мне два одолжения. – Она кивнула. – Во-первых, позвольте мне унести эту бутыль в хорошо оборудованную заклинательную лабораторию для тщательного анализа.

– Si, забирайте ее, – согласилась Лупе.

– И второе, мне нужно имя курандеро, который продал вам это. Миссис Кордеро, это снадобье очень опасно. Вы хотите, чтобы еще у кого-нибудь родился такой ребенок, как Хесус?

– Madre de Dios <Матерь Божья (исп.)>, нет! – воскликнула она.

– Замечательно, – брякнул я и тут же почувствовал неуместность этого слова.

Интересно, а не послужило ли причиной появления на свет всех детей-апсихиков в районе Девонширской свалки адское зелье из майонезной бутылки? Если так, то самый сложный этап дела об утечке токсичных заклинаний благополучно завершен. Да, но кому тогда понадобилось поджигать монастырь святого Фомы и зачем? Опять концы с концами не сходятся.

Я вернулся к реальности в маленькую, бедно обставленную гостиную. Лупе Кордеро все еще не назвала мне имя курандеро. Я понял, что она хочет, чтобы ее уговаривали. Так и быть, придется.

– Пожалуйста, миссис Кордеро, эти сведения очень важны.

– А вы ему не скажете, от кого вы узнали? – встревоженно спросила она.

Я уклонился от прямого ответа.

– Постараюсь.

К моему облегчению, этого ей оказалось достаточно.

– Ну, ладно, – проговорила Лупе. – Его зовут Куатемок Эрнандес, и у него дом на углу бульвара Ван-Нуйса и О'Мелвени.

Я заметил иронию ситуации – курандеро работает на пересечении голландской и ирландской улиц. Да, меняется Энджел-Сити!

– У него вывеска, там написано «Курандеро» зелеными и красными буквами.

– Большое спасибо, миссис Кордеро, – искренне поблагодарил я.

Записав все, что она сообщила, я вышел из дома к медленно облетел окрестности в поисках таксофона. Наконец я нашел один близ винного магазина.

Позвонив к себе на работу, я услышал голос Розы и попросил позвать Би.

– Извини, Дэйв, – ответила секретарша, – но она уже с кем-то разговаривает по телефону.

– Пожалуйста, попроси ее подойти к твоему столу, – сказал я. – Это очень важно.

Одно из многих полезных качеств Розы – ее почти мистическая способность узнавать, когда человек говорит правду (если и существует заклинание, способное вызвать такой же эффект, то большинству других секретарш оно не знакомо). Через полминуты Би спросила:

– В чем дело, Дэвид? – И в ее тоне ясно прозвучало:

«Хоть бы это было что-нибудь интересное».

Когда я рассказал Беатрисе, как детектор заклинаний отреагировал на настойку Лупе Кордеро, она вздохнула:

– Да, ты прав. Это важно. Немедленно отвези бутылку в лабораторию, и мы посмотрим, что там такое. А потом вместе с полицией хорошенько прижмем этого… как там его… Эрнандеса? Обычно эти курандеро грешат тихо и по-мелкому, но отнять душу у ребенка! Это уже – смертельный грех!

– Если только его зелье действительно послужило причиной, – заметил я. – Да, я уже спешу в лабораторию. Очень рад, что она пережила прошлогоднее урезание бюджета.

– Я тоже, – согласилась Би.

Если отдавать препараты на анализ частным магам и алхимикам, это отразится на бюджете точно так же, как содержание собственной лаборатории. Специалисты заламывают за экспертизу бешеные цены. А ведь, по сути, вы платите им не за то, что они знают, а за то, чтобы они соблаговолили узнать нечто новое. К тому же, если есть своя лаборатория, не приходится стоять в очереди, когда нужно срочно получить результаты.

Добравшись до Уэствудского Конфедерального здания, я тотчас отнес бутылку в лабораторию. Она находится на том же этаже, что и остальные кабинеты АЗОС, в дальнем конце коридора. Со всех сторон ее окружают талисманы и обереги, мало чем отличающиеся от тех, что охраняют Девонширскую свалку.

Наш главный аналитик-заклинатель (так друзья-бюрократы называют мага), светловолосый лысеющий человек, которого зовут Михаэль (не путать с Майклом!) Манштейн. Он специалист экстра-класса, причем делает свою работу очень спокойно и методично. А ведь обычно в таких лабораториях царит полный хаос.

– Привет, Дэвид. – Манштейн оторвал взгляд от стола, на котором выцарапывал круг особым ножом с черной рукояткой. – Чем могу помочь?

Я протянул ему майонезную бутылку и объяснил, где я ее обнаружил и как мой детектор заклинаний отреагировал на содержимое. Михаэль слушал, и его брови все ближе сходились к переносице, а на лбу прорезалась маленькая вертикальная морщинка.

– Я хочу, чтобы ты исследовал содержимое этого сосуда и разобрался, какие заклинания сделали его столь зловредным, что мой детектор просто рехнулся. Теперь, прежде чем снова его включать, мне придется заняться экзорцизмом.

– Интересно. – Михаэль принял у меня бутылку и завернул в зеленый шелк с магическими символами, начертанными голубиной кровью. – Когда тебе нужны результаты?

– Вчера. – Михаэль изобразил вежливую улыбку человека, который не только не обладает чувством юмора, но еще и вынужден терпеть нападки назойливых посетителей. – Если серьезно, то хорошо, чтоб завтра до вечера анализы были готовы. Есть подозрение, что именно это зелье послужило причиной апсихии, а может и других заболеваний в долине.

– Ясно. Это значит, что я должен отложить все свои первостепенные дела и заняться новой работой.

Михаэль Манштейн – слишком важная персона, чтобы неряшливо обращаться с языком. Он никогда не сказал бы «приоритетные» или, допустим, «первостатейные» дела – только самые нейтральные слова.