Юлианна, или Игра в «Дочки-мачехи» - Юлия Вознесенская

- Поняли, девочки, про кого песня? - спросила Александра.

- Про пехоту, которая полегла в сорок третьем году, - сказала Аннушка.

- Бесславно и зазря, - добавила Юлька.

- Не только, не только в сорок третьем! - с жаром возразила Александра. - Вы же слышали: «Вот мы и встали, в крестах да нашивках»! Поэт не зря так сказал, и ошибиться Александр Галич тоже не мог: он знал, что кресты могли иметь только солдаты первой германской войны и белогвардейцы. Значит, он пел о тех и других - о павших в сорок третьем и в девятнадцатом!

- О героизме Талабского полка писал еще Александр Куприн, - сказала бабушка. - «Купол святого Исаакия Далматского», так называется эта вещь. Он писал, что во время наступления Юденича на Петроград именно талабцы первыми увидели вдали купол Исаакиевского собора. Но в Петроград они не вошли, им пришлось отступать к Нарве. Знаете, о чем я жалею, мои дорогие? О том, что мы не пригласили на наш вечер Виктора Алексеевича.

- Сходить за ним? - предложил Дмитрий Сергеевич.

- Нет, дорогой, в другой раз. А сегодня уже поздно, девочкам спать пора.

- Ну, бабушка-а! - заныла Юлька.

- Нет, девочки, пора молиться и в постель, - сказала Александра.

- Мы не устали! - сказала Аннушка.

- Бабушка устала, - строго сказала Александра и поднялась.

- Большое вам спасибо за реквием в честь наших талабских героев, Александра! - сказала Анастасия Николаевна. - А остров Залита, конечно, со временем переименуют, так не оставят. Может быть, я еще успею разок туда съездить и поговорю с местными рыбаками. Вот как растает лед на озере, так и поеду, поближе к лету. А теперь - спать, девочки!

- Я их провожу, - сказала Александра, возвращая гитару Дмитрию Сергеевичу. - Спасибо!

- Это вам спасибо, Александра. Девочки в сопровождении Александры отправились в отведенную им комнату, а бабушка с Дмитрием Сергеевичем остались допивать чай.

- Да, вот это - настоящее! - сказала бабушка, глядя на дверь, за которой скрылись внучки и их гувернантка.

- Так значит, вы мой выбор одобряете, Анастасия Николаевна? - спросил Дмитрий Сергеевич.

- Конечно, одобряю, Митя, о чем тут говорить! - с радостью ответила бабушка.

- И благословите, если я попрошу?

- Заранее благословляю! - сказала бабушка и перекрестила Дмитрия Сергеевича, а он в ответ поцеловал бабушке руку.

Через три дня Дмитрий Сергеевич уехал обратно в Петербург, а девочки и Александра остались с бабушкой до конца каникул и провели их очень весело и с пользой: съездили в Псково-Печерский монастырь. Бабушка с Александрой окончательно подружились и, похоже, уже души друг в дружке не чаяли.

А вот Кире в Петербурге было совсем не весело. Душа у нее болела и ныла, и чем ближе подходил срок окончания каникул, тем тяжелее ей становилось. Она и ждала возвращения Юлианн, и боялась его. Еще она беспокоилась, как бы Жанна, узнав о перестройке сарая в часовню, не устроила какую-нибудь крупную пакость. Каждый день она ходила к строящейся часовне проверять, все ли там в порядке? Пока все было на месте, никто, кроме нее, к бывшему сараю не ходил - это она по следам видела.

Вернулась из санатория Гуля: бабушка с дедушкой возили ее туда для поправки здоровья.

Им показалось, что ненаглядная их Гулюшка в последнее время что-то похудела. Она и вправду похудела и стала гораздо стройней: зайцы помогли! Гуля вернулась на остров и сразу же позвонила Кире.

- Юлианны уже вернулись из своего Пскова? - первым делом спросила она.

- Ой, нет, слава Богу!

- Почему «слава Богу»? И чего это ты вдруг о Боге вспомнила? Случилось что-нибудь из ряда вон выходящее?

- Случилось! Сейчас прибегу к тебе и все расскажу.

Разделенная с другом беда, как известно становится вдвое легче. Кира без утайки рассказала Гуле, как ее снова облапошила хитрая ведьма Жанна:

- Так ты что, продолжаешь с ней встречаться?

- Нет, конечно!

- Ну так и не встречайся больше. Ведьмам только не надо оказывать никакого внимания - они и отсохнут.

- Это значит - больше никогда не ходить к Юлианнам, - упавшим голосом сказала Кира

- Почему «не ходить к Юлианнам»? - удивилась Гуля.

- Ну, во-первых, я же их предала! Oни меня не простят… А во-вторых, как можно ходить к ним в дом и не встречаться с Жанной?

- Что Юлианны тебя не простят - это Кирочка, полный вздор! Они православные, они не могут не простить!

- Ты думаешь?

- Уверена!

- А может, мне тоже стать православной, чтобы они меня поскорее простили?

Ох, как велик был для Гули соблазн воспользоваться случаем и немедленно тащить Киру креститься!

- Ни в коем случае! - строго сказал ей Ангел Натан. - Это будет насилие над душой, Господу этого не надо!

Поколебавшись с минуту, Гуля твердо сказала:

- Нет, Кира. Ссора с подружками - не причина для крещения. Врать в Церкви нельзя, а если ты скажешь правду - тебя ни один батюшка не допустит к крещению.

- Вот и Церкви и Богу вашему, выходит, я не нужна! - сказала Кира и заплакала.

- А вот теперь - можно! - сказал Ангел. - Помоги тебе Господь, моя девочка, найти правильные слова!

Гуля обняла Киру, прижала ее залитое слезами лицо к своему пухлому плечу и стала жалеть и уговаривать подружку, как маленькую.

- Ты всем нам нужна, Кирочка, Сухарик ты наш миленький, мы все тебя любим! И я, и Юлианны, и Александра, и Сам Господь Бог!

И знаешь, Он-то тебя как раз больше всех любит!

- Чего Ему меня любить, Он же меня и не знает вовсе! - всхлипнула Кира.

- Знает, знает, не беспокойся! Господь всех знает, каждого человека на земле и о каждом беспокоится. А больше всего о тех, кому сейчас плохо.

- Ну, не знаю… Я, конечно, верю, что Бог есть и всех вас, верующих, любит, я вот только никак не могу поверить, что Он и на меня обращает внимание.

- Подожди, подожди, Сухарик, а откуда ты знаешь, что Бог есть?

- Ну как же! Вот приехала в прошлом году Аннушка, и она была лучше нас всех. А потом в Бога поверила Юлька и тоже изменилась. И вас с Юриком не узнать с тех пор, как вы в Бога стали верить. Значит, это Бог вас всех изменил!

- И как же, по-твоему, мы изменились? Кира подумала, а потом сказала:

- Ну, вы стали лучше себя вести, конечно, только это не главное!

- А что - главное?

- Главное, что вы все стали как-то по-другому любить друг друга, по-настоящему любить.

- Точно, Сухарик! Только удивительного тут ничего нет, потому что Бог есть Любовь!

- Как-как?

- Бог есть Любовь. Это самая главная правда о Боге.

- Выходит, я вижу Бога в вас?

- Ох, не знаю, Кирка! Это для меня сложно… Послушай, знаешь что? Давай я тебя познакомлю с нашим батюшкой, и он тебе все про все объяснит как следует. А то я еще чего-нибудь напутаю…

Кира задумалась.

- Знаешь, Ватрушечка, ты не обижайся, только я бы лучше пошла в тот храм, куда ходят Юлианны. Они столько говорят о своем отце Вадиме! Вот как бы мне с ним познакомиться?

- Ой, да очень просто! Ты пойди в храм за час до вечерней службы и там его подожди.

- А он захочет говорить со мной?

- Конечно! Если не сразу, то назначит тебе какое-нибудь другое время.

- А ты не можешь меня проводить?

- Да запросто!

У Киры высохли слезы. Как хорошо, что ей в голову пришла эта спасительная мысль! Да, она пойдет в храм Рождества Иоанна Предтечи, разыщет там отца Вадима, у которого исповедуются Юлианны, и не только расспросит его о Боге, но и все ему о своем предательстве расскажет! И пусть этот их батюшка потом сам все Юлианнам передаст. А если они ее не простят, то потом она больше на глаза им не покажется и даже по Вязовой улице ходить никогда не будет! Но зато у нее, может быть, будет тот же Бог, что и у них, и она уже больше никогда ни одного предательства в своей жизни не совершит!

- Ну так едем, Сухарик? - спросила Гуля.

- Едем, Ватрушка!

В храм они приехали даже раньше, чем за час до службы, но батюшка оказался в храме. Гуля смело пошла к нему и сказала:

- Отец Вадим, благословите! Батюшка, вот эта моя подружка, ее Кира зовут, сегодня уверовала в Бога. Вы можете с ней немного поговорить?

- Прямо сегодня уверовала? - с улыбкой спросил отец Вадим.

- Ну да! Час назад.

- Ну, тогда самое время нам с нею побеседовать. А ты, пока мы будем с твоей подружкой разговаривать, погуляй возле храма. Или, если хочешь, помоги нашим старушкам.

Кира немного испугалась, но Гуля ее успокоила:

- Я тут рядом буду, не волнуйся! - и пошла к старушкам, которые тут же приставили ее чистить закапанный воском подсвечник.

Отец Вадим и Кира уселись на лавочке в уголке храма и стали беседовать. Кира без утайки рассказала ему все, что с нею произошло. Отец Вадим, вместо того, чтобы ее поругать, вдруг стал расспрашивать Киру о ее дружбе с Юлианнами и вообще о ее жизни. Она даже рассказала батюшке историю Кутьки, и он смеялся, услышав, что щенок жил так долго и счастливо в домике с зайчатами. Они проговорили почти целый час. И отец Вадим подтвердил Кире, что Бог есть Любовь, и что Он ее, Киру, любит ничуть не меньше, чем Юлианн. Кира поверила и успокоилась. Однако батюшка, вопреки ее ожиданиям, не предложил ей немедленно креститься, а посоветовал сначала походить на уроки Закона Божьего в воскресную школу и дал ей записку к директору этой школы. Но он пригласил ее приходить к нему еще, в любой день приходить, особенно если на душе у нее опять будет тяжело. И посоветовал начать ходить в храм на службы.