Европе не нужен евро - Тило Саррацин

Каждый, кто интересовался цифрами, уже заранее знал, что ситуацию в Греции удержать было невозможно. Итальянское правительство, также большой грешник в плане государственного бюджета, во всяком случае, оно традиционно задолжало своим очень экономным гражданам. Иначе обстояло дело с Грецией: там все государственные кредиты шли прямиком из-за границы.

В каждом году до 2008-го абсурдно высокий доходно-расходный бюджетный дефицит Греции был намного выше, чем государственный дефицит. Даже в первый год фазы консолидации, в 2010-м он составлял еще 12,4 % ВВП (см. таблицу 3.7): не только государство, но также и частная экономика жили сплошь за счет импорта капитала. Заграничные кредиты в течение 10 лет подпитывали экономический рост, обеспечивали повышение заработной платы, растущие государственные расходы и в целом явились причиной «европейского чуда». Одновременно большие структуры и без того скромной экспортной экономики разорились из-за слишком высоких издержек. Цены выросли с присоединением к евро на 40 %, затраты на единицу рабочей силы – на 32 % (см. таблицу 3.10).

Случай с Грецией как в увеличительном стекле демонстрирует все те проблемы, которые касаются и других южных стран еврозоны.

Греческий вопрос sine ira et studio (без гнева и пристрастия)

Осенью и зимой 2009–2010-го долгое время существовала большая неуверенность относительно финансовой ситуации в Греции. У управления статистики ЕС, Евростата были большие трудности с получением из Греции достоверных цифр. Туда отправлялись делегации, чтобы составить себе представление на месте. Волнение на рынке росло, повышалась разница процентных ставок по греческим облигациям в сравнении с облигациями ФРГ.

Я тогда работал в правлении Бундесбанка, отвечал за электронную обработку данных и управление рисками и старался получать только реальные данные. Это было непросто. Экономический и статистический отделы подчинялись президенту Бундесбанка Веберу, а тот ревностно охранял доступ к ним6.

От созданного в ноябре 2009-го нового федерального правительства поступали противоречивые сигналы. Вступивший в должность новый федеральный министр финансов Шойбле из-за болезни часто выбывал из строя, но с больничной койки снова и снова высказывался по поводу греческого кризиса, но суть его высказываний всегда была такова, что о банкротстве или о какой бы то ни было неплатежеспособности Греции не может быть и речи и стране нужно как-то помочь. Этим он уже подогревал в политике и на рынках капитала надежды на «программу спасения» и тем самым преждевременно сузил полосу возможностей будущих решений. Федеральный канцлер Ангела Меркель, напротив, долгое время держалась в стороне.

В правлении Бундесбанка мы с необычной для этого органа страстью бесконечно обсуждали случай Греции, его последствия для евро и дальнейшие действия в течение зимы. Аксель Вебер при этом не раскрывал своего мнения.

А так как предварительные оценки из соответствующих отделов в правление не представлялись, то я в начале марта 2010-го завел для себя таблицу с расчетами с проекцией на государственный бюджет Греции. Исходным пунктом был соответствующий актуальный на данный момент – меняющийся – уровень знаний о предварительном фактическом положении в 2009-м согласно цифрам Евростата.

Этот метод в течение всей моей профессиональной деятельности многократно оправдывал себя: так, в 1984-м в федеральном министерстве финансов я теоретически решил проблему консолидации государственных железных дорог ФРГ. А в начале 1991-го я довольно точно предварительно оценил структуру долгов и потребность в дополнительных средствах ведомства по управлению государственной собственностью. В 1992-м я разработал структурную основу для бюджета земли Рейнланд-Пфальц. И точно с такой таблицей в 2002 году я начал успешную стратегию консолидации для бюджета федеральной земли Берлин.

Теперь с марта по апрель 2010-го я загружал эту проекцию меняющимися предположениями, оказалось, что даже при решительной и успешной консолидации потребовались бы – так же как и в Берлине – годы до того, как снизится только первичный дефицит государственного бюджета Греции, то есть дефицит без учета задолженности. А в этот период уровень задолженности и вместе с ним и начисление процентов будут продолжать расти. Стабилизация была бы возможна только при уровне задолженности от 140 до 190 % ВВП. Но при не таких оптимистичных предположениях не было бы даже этого. Вариант проекции, который в апреле 2010-го ближе всего соответствовал моей тогдашней оценке вероятного развития, показан в таблице 4.1. За 2011 год я тогда оценил уровень задолженности в 149 % ВВП, фактически же вышло 165 %7. Только для того, чтобы стабилизировать долю задолженности в валовом социальном продукте на этом уровне, потребовалось бы среднесрочное первичное превышение доходов над расходами в бюджете (то есть превышение перед процентами и погашением) ежегодно в 5 %. Если бы до 2020 года уровень задолженности захотели бы снова довести до 100 % ВВП, то есть на уровень к началу валютного союза, то это потребовало бы из года в год наличия первичного профицита государственного бюджета Греции в 11,5 % ВВП. Исторически этого еще никогда не удавалось сделать. Поэтому экспертный совет по общеэкономическому развитию считал, что у Греции однозначно существует проблема с платежеспособностью8.

Источник: По фактическому значению 2009-го предварительные данные Евростата, состояние апрель 2010-го, по проекции собственные предположения и расчеты за апрель 2010-го.

Так как задолженность греческого государства из-за огромного дефицита доходно-расходного баланса происходит почти исключительно за границей9, то совокупная консолидация государственного бюджета и экономики могла бы получиться, если бы у Греции был внешнеторговый профицит в размере ежегодной уплаты процентов государства, то есть 7 % ВВП. Ежегодный чистый трансферт за границу в таком размере был бы, во всяком случае, сравним с требованиями по репарациям, которые Версальский договор 1919 года наложил на Германскую империю, то есть совершенно нереальным!

Я задумывался над тем, что бы сделал в такой ситуации я, будучи министром финансов Греции. Ответ был совершенно ясным: я бы приостановил пока обслуживание процентов и погашение и продолжал бы работать совсем без кредитов. Из-за отсутствия возможности делать долги тогда бы почти автоматически можно было бы добиться по крайней мере сбалансирования первичного дефицита.

Ситуацию с бюджетом в Греции спасти традиционными средствами было невозможно. Тот, кто это обещал – а к моему удивлению, греческие политики именно это и обещали, – по моему мнению, либо не знал цифр, либо не понимал их, либо хотел, чтобы за эту неразбериху платили другие.

Ответственные политики в Греции, очевидно, отказались от ответственности за свою экономику и свой бюджет или, что более вероятно, никогда ее на себя и не брали. Благополучие в ЕС, а также кредитоспособность и низкие процентные ставки, которые принес с собой евро, привели к длившемуся в течение 10 лет огромному расточительству. Конечно, виноваты были не только политики. Виновато было все общество. В конце концов, каждый народ избирает тех политиков, менталитет которых он понимает и чувствует, что они скорее всего являются его представителями.

Я вспоминаю мою первую поездку в Грецию в феврале 1965-го. Греция была еще королевством, это было незадолго до военной диктатуры. Я ехал на автобусе, путешествовал пешком и автостопом, ночевал в основном на частных квартирах, вступал в контакт со многими людьми. На Пелопоннесе, во время поездки из Олимпии в Ларису, я разговорился с мужчиной примерно тридцати лет. Он был секретарем социалистической партии в маленьком городке. Мы говорили о политике. Я спросил его, на что он живет, платит ли ему партия зарплату. Он удивленно посмотрел на меня. Нет, он живет на то, что ему дают люди. Какие люди и почему они ему что-то дают? Ну, они дают ему что-то, потому что он помогает им с их проблемами. Мне это показалось интересным. Молодой человек был элегантно одет, иначе, чем остальные люди, которых я обычно видел в деревнях и маленьких городках. Стоит опасаться, что в последние 50 лет в этих структурах мало что изменилось.

Логика принципа No-Bail-Out

Политика спасения отводит Германии, как стране, на которую падают будущие основные расходы по спасению Греции, роль экономического опекуна. Не думаю, что складывавшийся в течение тысячелетий своеобразный менталитет граждан Греции изменится за короткое время только благодаря дисциплинирующему воздействию евро и Маастрихтских критериев.