Мифы и правда о броненосце «Потемкин». 1905 год - Владимир Виленович Шигин

версию на этот счет высказал военно-морской историк Б. Никольский. Однако с его предположением о возможных посланцах мятежной Одессы мы поговорим в следующей главе.

Впрочем, то, что броненосец в Одессе ждали и к его встрече уже готовились – это факт, о котором мы еще поговорим. Да и случайно ли были привезено на броненосец это червивое мясо? Так что "одесский след" в деле "Потемкина" прослеживается весьма явно.

Итак, перебив офицеров и захватив корабль, Матюшенко со своими единомышленниками направили корабль в Одессу. «Когда пар в котлах довели до 150 фунтов, – писал впоследствии в своих воспоминаниях машинный квартирмейстер Денисенко, – Приказали пустить машины в ход… И колеса машины загремели необычным звуком, как будто сообщая всему миру о происшедшем на корабле, как будто и они услышали о равенстве, братстве, свободе.» На революционном корабле, надо понимать, и машины работают по-другому, и пушки стреляют ни как у всех, а более справедливо.

А теперь зададимся себе вопросом: почему восставший "Потемкин" сразу же помчался именно в Одессу, а не в Севастополь, чтобы присоединить к себе остальной флот? С точки зрения здравого смысла, поход в Одессу команде "Потемкина" ничего реального дать не мог, ибо броненосец, по-прежнему, оставался одинок перед лицом всего Черноморского флота. В Одессе не было даже береговых батарей, чтобы в случае чего совместно с "Потемкиным" отразить нападение Черноморского флота. При этом, учитывая, что восстание на "Потемкине" началось совершенно внезапно для флотского командования, приход "Потемкина" в Севастополь мог сразу же присоединить к нему большую часть эскадры. Одесса "Потемкину" была абсолютно не нужна, зато Одессе "Потемкин" в начале восстания был весьма нужен. Мало того, броненосец там уже с нетерпением ждали. Как мы увидим в дальнейшем к приходу «Потемкина» в Одессе уже готовились, в том числе были определены и лица, которые примут командование мятежным кораблем. Есть информация, что в это время в Одессе пребывал известный «красный лейтенант» Петр Шмидт. Один из руководителей мятежа в Одесе Цукерберг утверждал, предполагалось командование «Потемкиным» передать в руки именно Шмидту. О роли лейтенанта Шмидта в одесских событиях лета 1905 года автор посвятил отдельную книгу. Пока же нам интересен сам факт подготовки встречи броненосца. О какой стихийности и неожиданности мятежа на броненосце можно здесь вообще говорить, когда все было спланировано и предусмотрено заранее!

А потому можно с большой долей уверенности предположить, что решение на поход к Одессе принималось вовсе не на палубе мятежного броненосца. Там его только озвучили, а затем послушно исполнили. В подтверждение этих слов вновь обратимся к воспоминаниям участника восстания на "Потемкине" машиниста Степана Денисенко. Вот как он говорит о событиях последовавших после убийства офицеров: "Обед был подан поздно и по окончании его раздался барабанный бой; команда собралась на передней части корабля. Вышел Матюшенко (!) и заявил, что мы направимся в Одессу, куда придет эскадра и присоединиться к нам (!). Затем он предложил выбрать комитет для управления кораблем. Председателем был избран Матюшенко… Вообще необходимо отметить геройство тов. Матюшенко. Он был душой восстания и всегда был впереди… Комитет наш заседал все время, вырабатывая план дальнейших действий. Но план комитета не совпадал с широкими перспективами самого Матюшенко(!)" Итак, принимая на веру, рассказ Денисенко, мы узнаем, что Матюшенко сразу же прибрал власть на корабле к своим рукам. Затем, даже вопреки большинству корабельного комитета, он настойчиво проводил в жизнь "одесскую линию", которая многим не нравилась, не гнушаясь даже прямым обманом (утверждение о скором приходе в Одессу восставшей севастопольской эскадры).

Тем временем в Одессе происходили весьма серьезные события.

Однако перед тем как описать одесские события лета 1905 года заметим, что в то время Одесса занимала в табели о рангах городов России совсем не то место, которое она занимает сегодня на Украине и даже ранее в СССР. Сегодня Одесса – это один из крупных промышленных центров и достаточно второстепенный курорт. Но в начале ХХ века все было не так. Одесса была третьим по величине, политическому значению, развитию промышленности и торговли третьим городом всей Российской империи вслед за Санкт-Петербургом и Москвой. Киев, к примеру, тогда был обычным второстепенным провинциальным губернским центром. По существу, это была южная столица России – богатейший промышленно-торговый центр с крупнейшим морским портом, через который шел почти весь экспорт зерна из страны. А потому в событиях 1905 года и роль Одессы была особой.

Теперь обратимся не к трудам ангажированных историков, а непосредственных свидетелей тех далеких одесских событий. Очень любопытно описаны одесские события в воспоминаниях героя русско-японской, Перовой мировой и гражданской войн генерала Д.И. Гурко. В русской императорской и белогвардейской армиях сын знаменитого фельдмаршала и сам боевой генерал Д.И. Гурко считался образцом личной храбрости и офицерской чести, а потому сомневаться в правдивости его воспоминаний не приходится. Автор не пытается кого-то сделать героем, ни террористов-боевиков, ни мордобойца генерала Каульбарса, ни себя. Вот что написал Д.И. Гурко (в 1905 году он еще не был генералом) об Одессе, где был летом 1905 года: «Мы оба (со своим товарищем офицером Головиным – В.Ш.) прибавили шагу и быстро сошлись с манифестантами. Надо было или удирать, или атаковать и, в случае неудачи, быть растерзанными толпой. Мы сошлись. Головин ударил в ухо первого, который с ним столкнулся. Я последовал его примеру. Оба повалились и бежали, бросив флаги. Головин ударил второго, который тоже повалился. Против меня оказался молодой еврей с револьвером в руках. Не давая ему времени выстрелить, я ударил его в зубы. Он выронил револьвер и с криком «ай, вай» упал, затем вскочил и побежал. Я замахнулся, чтобы ударить третьего, но не пришлось. Вся толпа с криком «городовой» побежала.

Из-за угла появился патруль Люблинского полка и из соседних домов показались люди, которые кричали, должно быть, нам: "Ура!" На месте сражения остались несколько флагов и пара женских панталон. Патруль поломал флаги и одно древко насадил панталоны. Мы с Головиным расставь, назначив встречу через два часа на Соборной площади, куда к этому времени должны были прийти несколько рот Люблинского полка.

Я взял извозчика и поехал завтракать. Извозчик был хромой и подвигался медленно. На Дерибасовской улице из окна третьего этажа высунулся еврей и выстрелил из револьвера 7 раз.

Несмотря на то, что расстояние не превышало пяти шагов, он выстрелил с такой меткостью, что не попал ни в меня, ни в извозчика, ни в пролетку. Тотчас собралась толпа, и я пошел обыскивать дом, который не имел ни проходного двора, ни хода на соседнюю крышу. Осмотрев его