Больше, чем любовница - Мэри Бэлоу

– Это коляска Ферди, – пояснил Трешем. – Ось сломана. Брат мог бы разбиться. Марш! – заорал он, повернувшись к старшему конюху. Тот все еще успокаивал лошадей, а другой конюх тем временем возился с упряжью. – Марш, как только освободишься, осмотри коляску тщательнейшим образом. Через полчаса жду тебя с докладом.

– Слушаюсь, ваша светлость, – отозвался конюх.

– Помогите мне зайти в дом, – сказал Джоселин, обращаясь к Джейн. – И перестаньте причитать, У меня хватит синяков и ссадин, так что сможете помучить меня в свое удовольствие. Правда, кости целы, переломов нет. И на правую ногу я не падал. По крайней мере, мне так кажется. Полагаю, кто-то сделал это намеренно, – добавил он, уже заходя; в дом.

– Чтобы убить Фердинанда? Чтобы он проиграл гонку? – спросила Джейн. – Какое нелепое предположение! Ни один нормальный человек не стал бы убивать другого, чтобы выиграть пари. Это просто случайность.

– У меня есть враги, а Фердинанд – мой брат.

Джоселин надеялся, что коляска – единственный подвох. И он почти не сомневался, что это проделка братьев Форбс. Только они были способны на такую подлость.

Джейн проснулась с твердым решением покинуть Дадли-Хаус в этот же день. От нее и раньше было не очень-то много пользы, а теперь герцог совсем в ней не нуждался. Три недели прошли;

Накануне она согласилась развлекать гостей герцога – и это был совершенно безумный поступок. Все увидели ее такой… какая она на самом деле. То есть увидели ее в приличном платье. Конечно, ока была не в бальном наряде, как все остальные, но и не в сером платьице горничной, делавшем ее почти невидимой для гостей герцога.

Рано или поздно описание ее внешности, данное графом Дербери сыщикам, дойдет и до знакомых Трешема. Когда – вопрос времени. Даже удивительно, что в свете до сих пор не знали, как выглядит преступница. Но когда узнают, то многие из вчерашних гостей, конечно же, вспомнят о Джейн Инглби.

Следовало покинуть Дадли-Хаус. Да, исчезнуть… Но перед тем как исчезнуть, надо взять пятьсот фунтов – потребовать, чтобы герцог Трешем выплатил обещанную сумму.

Джейн твердо решила: она заставит герцога выполнить обещание и исчезнет. Нельзя оставаться в Лондоне. Она уедет куда-нибудь. Вернее, уйдет. А если и станет нанимать экипаж, то сделает это за пределами города.

Джейн прекрасно понимала: она собирается покинуть Лондон не только из-за графа Дербери. Помимо всех очевидных причин для бегства, имелась еще одна – вчерашний поцелуй, который едва не повлек за собой нечто большее. Страсть, испытанная ими, грозила захлестнуть обоих. Именно поэтому жить в Дадли-Хаусе она не могла. А снимать жилье в Лондоне было бы слишком опасно.

…Джейн помогла Трешему добраться до библиотеки и тотчас же ушла за бинтами, примочками и теплой водой. Вернувшись, села на табурет перед креслом, в котором расположился герцог, и принялась втирать в его ободранные ладони целебную мазь.

Вскоре появился конюх. Пристально взглянув на него, Трешем спросил:

– Так что же тебе удалось выяснить, Марш?

– Потрудился над осью, ваша светлость. Слишком уж она изношенная.

– Я так и знал, – нахмурился Трешем, – Отправь кого-нибудь ненадежнее в конюшню моего брата, Марш. Нет, лучше отправляйся сам. Узнай, кто в последние дни имел доступ к коляске. А главное – кто подходил к ней вчера, Черт бы побрал эту коляску! Но неужели Фердинанд и его кучер не могли проверить экипаж перед гонками?

– Если бы в гонках участвовали вы, ваша светлость, мы с вами все проверили бы.

Трешем что-то проворчал себе под нос и взглянул на Джейн.

– Если вы притащили сюда эти тряпки, чтобы намотать мне на руки, можете уносить все обратно! Я не собираюсь ходить с перевязанными руками.

– Вам будет больно, ваша светлость, если вы откажетесь от перевязки.

Джоселин криво усмехнулся, и Джейн со вздохом поднялась на ноги. Она поняла, что настало время сообщить о своем уходе. Надо было сказать об этом немедленно.

– Ваша светлость, я ухожу.

– Чтобы отнести все это на место? Я был бы вам очень признателен, мисс Инглби.

Джейн молча смотрела ему в глаза. Она нисколько не сомневалась в том, что он правильно ее понял.

– Так, значит, вы от меня уходите?

– Я должна. Вы знаете, что я должна. Вы сами вчера мне об этом напомнили.

– Но только не сегодня. – Джоселин еще больше помрачнел. Немного помолчав, он добавил:

– Джейн, сегодня у меня и так слишком много неприятностей.

Она снова опустилась на табурет.

– При чем здесь неприятности? Вы меня наняли на время, и теперь мне пора покинуть ваш дом. Только сначала вы должны со мной расплатиться.

– Расплатиться? – переспросил герцог. – Боюсь, что сегодня не смогу. Ведь я обещал заплатить вам пятьсот фунтов за вчерашний вечер… А Куинси, наверное, не держит в доме такой наличности.

Джейн заморгала. Она изо всех сил старалась не расплакаться.

– Пожалуйста, не превращайте все в шутку, ваша светлость. Я должна покинуть ваш дом. Сегодня.

– И куда вы направитесь?

Джейн молча пожала плечами.

– Не уходите от меня, Джейн. Я не могу позволить вам уйти. Разве вы не видите, что мне нужна сиделка? – Трешем показал свои исцарапанные и ободранные руки. – Может, останетесь хотя бы на месяц?

Джейн отрицательно покачала головой. Джоселин, откинувшись на спинку кресла, внимательно посмотрел на нее:

– Почему вы торопитесь меня покинуть? Неужели я так плохо к вам относился? Я вас тиранил? Может, грубил вам?

– Да, ваша светлость.

– Это потому, что меня избаловали в детстве. Я не хотел вас обидеть, клянусь. Да и вы, Джейн, не оставались в долгу. Последнее слово всегда было за вами.

Джейн улыбнулась, хотя на самом деле ей хотелось плакать. Не только из-за пугающей неопределенности будущего, но и потому, что она оставляла в прошлом то, о чем старательно запрещала себе думать все утро.

– Вы должны покинуть Дадли-Хаус, – неожиданно заявил герцог. – В этом я с вами полностью согласен. После вчерашнего вечера ваш уход стал настоятельной необходимостью.

Джейн молча кивнула и уставилась на свои руки, лежавшие на коленях. Теперь уже сомнений не оставалось: герцог не будет ее уговаривать, не станет проявлять настойчивость.

– Но вы могли бы жить где-нибудь в другом месте, – продолжал он, – там, где мы сможем встречаться ежедневно, там, где нас никто не увидит. Что вы на это скажете?

Джейн с удивлением посмотрела на герцога. Не может быть, чтобы он ей это предлагал. Может, она не правильно его поняла? Нет, она все поняла правильно… Одно лишь оставалось непонятным – ее реакция на столь откровенное предложение. Оно не казалось оскорбительным. Словно ей предлагали нечто… совершенно естественное.