Обитель - Максим Константинович Сонин

сначала посмотреть на него, а потом уже решить, как действовать. Конечно, журналистка сама его порекомендовала, но ведь доверила сообщение не ему и, судя по всему, не предупредила, что ему могут позвонить из Питера. То есть отношения там были какие-то сложные. Может быть, Эля просто не слишком близко знала полицейского, но надеялась на его помощь. Может быть, не хотела, чтобы к нему обращались в неэкстренной ситуации. Впрочем, ситуация явно была экстренная. Вера еще раз проверила чат с соседкой – та не выходила на связь с тех пор, как сказала, что на время оставит телефон. Тогда Вера полезла читать новости, загуглила адрес, присланный журналисткой. Почти сразу всплыла новостная строчка, прошедшая в каком-то паблике в ВК уже ближе к часу ночи: «Ранее в центре города прошли оперативные мероприятия с применениями спецсредств. Есть задержания. Полиция пока что не комментирует операцию».

Вера громко выдохнула. Это могло означать, что соседка провела ночь в полицейском участке – возможно, одном из самых безопасных мест города. О других вариантах думать не хотелось. Не хотелось и представлять, что сейчас вокруг соседки начнется какой-то безумный политический процесс, один из тех, про которые Вера каждый день читала в «Лабиринте». Она зажмурилась, помотала головой, отгоняя пугающие картинки. Нужно было рассчитывать на то, что соседка попала в полицейский участок по случайности и утром ее обязательно выпустят.

Вера чувствовала, что к глазам подступают слезы, и поскорее закрыла новость. Потом открыла ее снова. Во-первых, переслала дяде Сереже и Алексею Борисовичу, во-вторых, стала выяснять, какие в Петрозаводске есть полицейские участки. Ехать с вокзала предстояло к одному из них.

Полицейских участков гуглмапс показал восемнадцать, три находились вблизи адреса, по которому могли арестовать соседку. Вера решила, что спросит у фотографа о том, есть ли между участками какая-то разница. Одновременно с этим подумала о том, что сама бы не смогла сказать, в чем разница между полицейскими участками в родном Питере или тем более в Москве. И вообще не могла бы сказать, где они находятся.

Вот была еще одна вещь, из-за которой жизнь соседки так сильно отличалась от «обычной». До знакомства с ней Вера никогда не общалась с полицейскими. Уж точно никогда не думала, что будет принимать полицейских в гостях. Полиция – это были люди в телефоне, в новостях.

Вера достала из кармана соседкино распятье, покрутила его в руках, пытаясь понять, как эта металлическая пластинка может помогать думать или принимать решения. Пластинка была легкая, не очень приятная на ощупь. Вера спрятала ее, стала смотреть в окно. Скоро уже должен был показаться Петрозаводск.

Небо только начинало светлеть, когда поезд въехал на станцию. Вера уже собралась и ждала в тамбуре – она чувствовала утренний прилив адреналина и хотела поскорее начать действовать. Поезд замер, в коридор вагона набились пассажиры. Проводница все чего-то ждала, и Вера нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Она только тут подумала о том, что не знает, как выглядит фотограф Микко, и пожалела, что не описала ему себя.

Наконец проводница спустилась на платформу, показала рукой, что можно выходить. Вера ей улыбнулась, сбежала по лесенке, огляделась. Фонари не горели, и станция тонула в полумраке.

Встречающих почти не было. Не было и торговок – поезд дальше не шел, а значит, продавать пассажирам было нечего. Вера пошла в противоположный конец платформы, надеясь по дороге поймать фотографа.

У последнего вагона из станционного сумрака вынырнул невысокий мужчина лет тридцати. Лицо у него было круглое, приятное, и он так широко открывал глаза, что Вера даже не испугалась его появления. Было понятно, что мужчина сам очень напуган.

– Вера? – спросил он, вытаскивая из кармана какую-то карточку. – Я Микко, друг Эли, мы с вами по телефону разговаривали…

Карточка при рассмотрении оказалась журналистским удостоверением. Вера даже не знала, что такие где-то выдают. По инерции она достала паспорт, показала Микко.

– Приятно познакомиться, – сказала она, протягивая фотографу руку. Тот нервно сжал ее, сразу отпустил.

– Пойдемте, – сказал он. – Вы знаете, куда вы приехали? В смысле, куда вам сейчас?

– Одно из двух. – Вера пошла за Микко, на ходу доставая телефон. – Нужно навестить квартиру Эли и вот, полицейские участки.

– А вы что думаете? – Микко остановился, потер висок. – Вы думаете, Эля в полиции?

– Такое возможно, – сказала Вера. – Вероятно. Сейчас, наверное, рано обращаться в полицию?

Она посмотрела на часы, потом подумала, что полицейские участки должны работать круглосуточно. Сама пару месяцев назад звонила по номерам от «ОВД-инфо» по поводу задержаний на митингах – звонила и в час ночи, и в три. Чертыхнулась, стала искать номер дежурного.

– Подождите, – попросил Микко. – Подождите, вы куда хотите звонить?

– Дежурному, – сказала Вера. – Вы же знаете фамилию, отчество Элеоноры?

– Знаю, – согласился Микко. – Элеонора Тарасовна Панферова. Вы думаете, она все-таки в полиции?

Фотограф уже начал Веру раздражать своей нервозностью, но она понимала, что срываться на своего единственного союзника нельзя. Она нашла номер дежурного по одному из трех выбранных в поезде участков, набрала. Пока шли гудки, думала о том, что лучше бы эти звонки проводил дядя Сережа, но он на ее сообщение из поезда не ответил, видимо, спал и не знал еще, что можно пробовать искать пропавших в полицейских участках. Впрочем, Вера решила, что до этого можно было додуматься и раньше – просто в голову не пришло, что нужно звонить дежурному, когда на руках был номер какого-то определенного полицейского.

Дежурный наконец ответил, и Вера помахала рукой на Микко, который собирался что-то сказать.

– Здравствуйте, я ищу задержанную, – сказала Вера в телефон и тут подумала, что начать, конечно, нужно не с журналистки. – Мириам Борисовна Миронова, может быть, задержана вчера.

Дежурный устало расспросил о ее собственных данных, потом попросил подождать.

– Нет такой, – сказал он наконец. – Информация о задержании не поступала. Это все?

– Нет. – Вера щелкнула пальцами, чтобы Микко напомнил имя-отчество журналистки. Тот все понял правильно, проговорил: «Тарасовна Панферова».

– Элеонора Тарасовна Панферова, – сказала Вера. – Тоже задержанная.

– Ожидайте, – дежурный снова удалился. Микко тем временем повел Веру вокруг большой площади, раскинувшейся прямо за вокзалом.

– Мы куда? – спросила Вера тихо.

– К Эле, – ответил Микко. – Здесь недалеко.

– Ночью поступила, – сказал в телефоне дежурный. – Больше данных нет. Это все?

– Как данных нет? – спросила Вера.

– Пока не поступала информация. – Дежурный зазвучал раздраженно.

– А когда поступит? – спросила Вера. – Почему ее задержали?

– Звоните позже, – сказал дежурный. – Может быть, будет информация.

Вера сбросила звонок, повернулась к Микко, который все хотел что-то сказать.

– Что? – спросила она резче, чем собиралась.

– Если ее арестовали, то должны были дать звонок… – сказал Микко. – В течение трех часов. Ей