Золото Карамкена - Юрий Николаевич Мильчинский

друга давным-давно. А это всё потому, что у всех есть один общий друг – любимая Колыма, бережно хранящая память общего волшебного детства, которое было у сидящих за столом людей.

Приняв душ, переодевшись и под приятным «слегка подшофе» Юра прибыл в аэропорт. Вместе с ним был и баул с гостинцами – балык, юкола, икра, лапы краба, замороженные деликатесы. Всё, как всегда. Протестовать и отмазываться, находить отговорки, чтобы не брать с собой подарки – это вещь бесполезная, поэтому бери, благодари и в путь. И слова «Бери! Ешь на здоровье! Друзей угощай! Ты ж не на себе это тащишь!» – действительно убедительный и веский аргумент.

Алексей Алексеевич вручил Юрию на память золотую ручку и шкатулку, расписанную сусальным золотом. Это традиция колымчан – не отпускать гостя с материка без подарка. Орлинскому пожелали хорошей посадки, и тепло, по-дружески попрощавшись, Юра прошёл в здание аэропорта имени Владимира Высоцкого. Он вспомнил, как радовался, когда имя великого русского поэта и барда было присвоено аэропорту на Соколе.

* * *

…Мягкая посадка, хмурое небо и теплынь по сравнению с Магаданом. Всего минус пять градусов. За время полёта Орлинский выспался и чувствовал себя превосходно. Он включил телефон на выходе из самолёта. С минуту он вибрировал, пикал и тренькал, вбирая всё то, что получил по всем мессенджерам во время полета, и сейчас с радостью делился информацией с владельцем. Тут же последовал звонок от Мракова.

– Юра, привет! Как долетел? Я на парковке А – 2, подходи.

– Привет, Олег! Долетел отлично! Буду через десять минут!

Орлинский подошел к машине, бросил на заднее сиденье баул с гостинцами. Олег стоял у дверцы со стороны водителя. Друзья пожали руки.

– Привет, Юрец, привет! Не надоело тебе летать ещё? Туда-сюда… Устал небось.

– Олег, а кто ж тебе, Змею Горынычу, балычок привозить будет, а? Не магазинный, заметь, а настоящий, руками друзей, с душой, сделанный? – смеялся Юра.

– Тут ты прав, братан! На сто процентов! Судя по аромату, который идёт от сумки, ты не с пустыми руками! – радовался Мраков.

– Я ещё и все вопросы закрыл по съёмкам. Всё согласовали, все бумаги подписали! Так что, друг, можно потихоньку творческой составляющей проекта заняться. Но, думаю, уже теперь после Нового года, а до этого можно дать себе отдых. Как считаешь?

– Ну ты-то отдохни, тебе можно, а у меня к концу года, как всегда, аврал. Не продохнуть! Кстати, я просил тебя интервью сделать с бизнесменом, помнишь? Я Вику, практикантку нашу, на это задание оправил. Умница девочка! Отличное интервью получилось. До Нового года дадим материал. Честно говоря, не ожидал. Профессионально! Молодежь радует, смена растёт! А то, смотрю, ругают наше подрастающее поколение, что, мол, бестолковые совсем…

У Олега было философское настроение. Орлинский не возражал. Они двигались по МКАДу.

– Болтают, что на уме у них только соцсети, клубы, татушки и бабки. Больше нифига им не надо. А я вот смотрю – всё-таки большинство нормальных ребят. Достойных. Стремятся учиться, расти. Так ведь, Юрец? – Мраков явно искал поддержки.

– Согласен, Олег. Я вот себя вспоминаю… Волосы до плеч, клёш, гитара. По подъездам вино пили, было дело. Сигаретки покуривали, чтобы круче и взрослей казаться. Спортом обязательно занимались. Тогда ведь смартфонами, подписчиками и деньгами не мерялись. Тогда другая шкала мер была. Пацан должен быть пацаном. Сказал – сделал. Надо драться – значит, дерись. А если тебя и старшие пацаны со двора уважают, то это, конечно, вообще статус серьёзный среди ровесников. Если в школе на родительском собрании тебя ругали, для друзей это значило, что ты отличный парень. Хулиганили в школе, конечно, но к учителям всегда с уважением и трепетом относились. И если вдруг кто-то себе лишнего позволял по отношению к педагогу, его быстро ставили на место свои же одноклассники. Причём, Олег, ты же знаешь – я тринадцать школ поменял за время учебы. И везде отношение к учителю было уважительное. Чудили, конечно, копейки в замок засовывали, кнопки подкладывали… Вот балбесы-то! – и Орлинский видно, вспомнил что-то конкретное и захохотал. Олег, держась за руль, обеими руками, глянул на друга и тоже засмеялся от души.

– А всё для чего, Олег? Для того, чтобы внимание девочек привлечь! Они ведь хулиганов любят! Или нет? А, Олег? Как думаешь? – спросил, улыбаясь, Юрий.

Мраков иронично глянул на друга.

– Юрец! А то ты не знаешь, кого девочки любят! В тебя вот до сих пор практикантки влюбляются, морда ты хулиганская! – Мраков был как всегда точен в оценках своего приятеля.

Они так смеялись, что у Юрия на глазах от смеха даже слезы выступили: так его мог развеселить только дружбан Мраков.

Орлинский вытер глаза тыльной стороной ладони и продолжил мысль:

– Баловались мы, конечно, но подлости и мерзости не делали. Никогда. А если вдруг что-то и случалось выходящее за неписаный кодекс чести, то виновник приносил свои извинения. Нас называли и стилягами, и пижонами, никчёмными и пропащими. А за что – непонятно. Нуда, балдели мы, радовались жизни. Но мы ведь тогда точно знали, что до армии можно, а вот после армии – другая жизнь. Примеры были перед глазами – старшие ребята. Точно так же ту-совались, рок-н-ролл слушали, причесон «битловский» носили, покуривали за углом школы да «Агдам» по закуткам из горлышка пили. Время пришло – вручили им повестку в Советскую Армию, побрили наголо и повезли в ряды вооруженных сил. А помнишь, какие проводины в армию делали? Это ж праздник! Провожали мальчишку, а он должен мужиком настоящим вернуться! Так и было: парни возвращались – и кто учиться, кто на работу, кто сразу и то, и другое. Некоторые ещё и женились на честно дождавшихся их из армии невестах. Так что, брат Мраков, молодежь и тогда, и сейчас у нас достойная. И пацаны, и девчонки.

Говорят, ценности сместились, поменялись. Куда и какие? Родители по-прежнему хотят счастья своим детям. Девушки хотят выйти замуж за нормального парня – не за педерастического вида содомита накрашенного, а за мужика настоящего, чтобы с ним и спокойно, и надёжно было. А парни хотят себе найти жену верную, чтобы любила, детей рожала и очаг семейный берегла, а не шалаву ботоксную, которая за деньги готова что хочешь и кому хочешь сделать.

Никогда нормальный отец или мать не пожелают дочери мужа-пидараса, а сыну жену из серии «пробу негде ставить» из соцсетей, настолько бэушную, что в техталоне уже печати ставить негде. Как и что получается – это другое дело. Но люди хотят счастья