Легенды Арбата - Михаил Веллер

В диспетчерской тихая паника. Неизвестный психотропный газ над аэропортом.

- Спокойно, кэптен. А кроме вас, его кто-нибудь видит?

- Мне что, бросить штурвал и идти в салон опрашивать пассажиров, кто из них ослеп?

- Почему вы считаете, что они могут ослепнуть? Какие еще симптомы расстройств вы можете назвать?

- Земля, я ничего не считаю, я просто сказал, что эта гадская птица на веревочках работает воздушным заградителем. А расстройством я могу назвать работу с вашим аэропортом.

Диспетчер трясет головой и выливает на нее стакан воды и, перепутав руки, чашечку кофе: он утерял самоконтроль.

Третий самолет:

- Да, и хочу поделиться с вами тем наблюдением, джентльмены, что удивительно нелепо и одиноко выглядит на этой высоте человек без самолета.

- Вы в каком смысле??!!

- О. И в прямом, и в философском… и в аэродинамическом.

В диспетчерской пахнет крутым первоапрельским розыгрышем, но календарь дату не подтверждает. Четвертый борт леденяще вежлив:

- Земля, докладываю, что только что какой-то парень чуть не влез ко мне в левый двигатель, создав угрозу аварийной ситуации. Не хочу засорять эфир при посадке. По завершении полета обязан составить письменный доклад.

Диспетчер смотрит в воздушное пространство взглядом Горгоны Медузы, убивающей все, что движется.

- …И скажите студентам, что если эти идиоты будут праздновать Хэллоуин рядом с посадочной глиссадой, то это добром не кончится! - просит следующий.

- Сколько их?

- А я почем знаю?

- Спокойно, борт. Доложите по порядку. Что вы видите?

- Посадочную полосу вижу хорошо.

- К черту полосу!

- Не понял? В смысле?

- Продолжайте посадку!!

- А я что делаю? Земля, у вас там все в порядке?

- Доложите - вы наблюдаете неопознанный летательный объект?

- А чего тут не опознать-то? Очень даже опознанный.

- Что это?

- Человек.

- Он что, суперйог какой-то, что там летает?

- А я почем знаю, кто он такой.

- Так. По порядку. Г д е вы его видите?

- У ж е не вижу.

- Почему?

- Потому что улетел. -Кто?

- Я.

- Куда?

- Земля, вы с ума сошли? Вы мозги включаете? Я захожу к вам на посадку!

- А человек где?

- Который?

- Который летает!!!

- Это что… вы его запустили? А на хрена? Я не понял!

- Он был?

- Летающий человек? -Да!!!

- Конечно был? Что я, псих.

- А сейчас?

- Мне некогда за ним следить! Откуда я знаю, где он! Напустили черт-те кого в посадочный эшелон и еще требуют следить за ними! Плевать мне, где он сейчас болтается!

- Спокойно, кэптен. Вы можете его описать?

- Мудак на садовом стуле!

- А почему он летает?

- А потому что он мудак! Вот поймайте и спросите, почему он, тля, летает!

- Что его в воздухе-то держит? - в отчаяньи надрывается диспетчер. - Какая етицкая сила? Какое летательное средство??? Не может же он на стуле летать!!!

- Так у него к стулу шарики привязаны.

Далее следует непереводимая игра слов, ибо диспетчер понял, что воздухоплаватель привязал яйца к стулу, и требует объяснить ему причину подъемной силы этого сексомазахизма.

- Его что, Господь в воздухе за яйца держит, что ли?!

- Сэр, я придерживаюсь традиционной сексуальной ориентации, и не совсем вас понимаю, сэр, - политкорректно отвечает борт. - Он привязал к стулу воздушные шарики, сэр. Видимо, они надуты легким газом.

- Откуда у него шарики?

- Это вы мне?

- Простите, кэптен. Мы просто хотим проверить. Вы можете его описать?

- Ну, парень. Нестарый мужчина. В шортах и рубашке.

- Так. Он белый или черный?

- Он синий.

- Кэптен? Что значит - синий?…

- Вы знаете, какая тут температура за бортом? Попробуйте сами полетать без самолета.

Этот радиообмен в сумасшедшем доме идет в ритме рэпа. Воздушное движение интенсивное. Диспетчер просит таблетку от шизофрении. Прилетные рейсы адресуют на запасные аэропорты. Вылеты задерживаются.

…На радарах - ничего! Человек маленький и нежелезный, шарики маленькие и резиновые.

Связываются с авиабазой. Объясняют и клянутся: врач в трубку подтверждает.

Поднимают истребитель.

…Наш воздухоплаватель в преисподней над бездной, в прострации от ужаса, околевший и задубевший, судорожно дыша ледяным разреженным воздухом, предсмертным взором пропускает рядом ревущие на снижении лайнеры. Он слипся и смерзся воедино со своим крошечным креслицем, его качает и таскает, и сознание закуклилось.

Очередной рев раскатывается громче и рядом - в ста метрах пролетает истребитель. Голова летчика в просторном фонаре с любопытством вертится в его сторону. Вдали истребитель закладывает разворот, и на обратном пролете пилот крутит пальцем у виска.

Этого наш бывший летчик-курсант стерпеть не может, зрительный центр в мерзлом мозгу передает команду на впрыск адреналина, сердце толкает кровь, - и он показывает пилоту средний палец.

- Живой, - неодобрительно докладывает истребитель на базу.

Ну. Поднимают полицейский вертолет.

А вечереет… Темнеет! Холодает. И вечерним бризом, согласно законам метеорологии, шары медленно сносит к морю. Он дрейфует уже над берегом.

Из вертолета орут и машут! За шумом, разумеется, ничего не слышно. Сверху пытаются подцепить его крюком на тросе, но мощная струя от винта сдувает шары в сторону, креслице болтается враскачку, как бы не вывалился!…

И спасательная операция завершается по его собственному рецепту, что в чем-то обидно… Вертолет возвращается со снайпером, слепит со ста метров прожектором, и снайпер простреливает верхний зонд. И второй. Смотрят с сомнением… Снижается?

Внизу уже болтаются все береговые катера. Вольная публика на произвольных плавсредствах наслаждается зрелищем и мешает береговой охране. Головы задраны, и кто-то уже упал в воду.

Третий шарик с треском лопается, и снижение грозди делается явным.

На пятом простреленном шаре наш парень с чмоком и брызгами шлепается в волны.

Фары светят, буруны белеют, катера мчатся! Его вытраливают из воды и начинают отдирать от стула.

Врач щупает пульс на шее, смотрит в зрачки, сует в нос нашатырь, колет кофеин с глюкозой и релаксанты в вену. Как только врач отворачивается, пострадавшему вливают стакан виски в глотку, трут уши, бьют по морде… и лишь тогда силами четырех матросов разжимают пальцы и расплетают ноги, закрученные винтом вокруг ножек стула.

Под пыткой он начал приходить в себя, в смысле массаж. Самостоятельно стучит зубами. Улыбается, когда в каменные от судороги мышцы вгоняют булавки. И наконец произносит первое матерное слово. То есть жизнь налаживается.

И когда на набережной его перегружают в «скорую», и фотовспышки прессы слепят толпу, пронырливой корреспондентке удается просунуть микрофон между санитаров и крикнуть:

- Скажите, зачем вы все-таки это все сделали?

- Вы протестовати против загрязнения экологии? - подпрыгивает другая.

И он - понимает! Вот и настал этот миг! Его звездный час!

Он глубоко вдыхает теплый вечерний воздух, и этот вдох расправляет его и наполняет упругостью, как надутый зонд. Вдруг выдергивается из объятий санитаров. Встает на неверных ногах в позу статуи и скрещивает руки на груди. Откидывает голову по-наполеоновски. Он человек, и звучит гордо! Этим кошмарным днем он честно выстрадал свою фразу для истории:

- Нечего сидеть всю жизнь на заднице! Господь - он нас, а мы?

2. Бочонок Радио нынче не то, что век назад. Ореол романтики и прогресса слинял, как песец. Вспомогательное развле-калово автомобилистов и утешение пенсионеров. Ликбез на кухне. Под сурдинку.

Когда- то классный коротковолновик был -как сейчас программист или хакер. Дорогой приемник в доме стильно сиял знаком продвинутой касты. Мир ловил сигналы экспедиций и катастроф сквозь космический треск.

Сегодня компьютер и телевизор дадут тебе все, потом догонят и добавят бесплатной рекламы. Коротковолновик - слово архаичное, из той же эпохи, что Коминтерн, Лига Наций и Осоавиахим.

Но отдельные энтузиасты неизбежны. Как филателисты, эсперантисты и коммунисты. Чем, кстати, отличается реликт от раритета? И правда ли, что анахорет - средний размер между анапестом и хореем?

То есть. Он был коротковолновик. Любитель отчаянный. Все деньги тратил на аппаратуру, а время - на монтаж новых схем и вступление в связь с братьями по разуму. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не беременело.

И вот у этого мелкого служащего (заметьте - все безумства мира происходят из среды мелких служащих) случился отпуск. Две недели законных.

Он был молод, одинок, у него был свой маленький домик и при нем маленький участочек. Угадайте с трех раз среду обитания. Китай и Судан не предлагать.

И выстраданный отпуск он грохнул на строительство суперусовершенствованной приемо-передающей антенны для коротковолновой связи. Он купил бруса, досок, гвоздей, и соорудил во дворике трехногую вышку метров в двадцать из «Звездных войн». По двести раз на дню он взлетал по скоб-трапу, как белка или матрос клипера. И из разнообразного железа монтировал наверху огромную ажурную бабочку, вращающуюся на шарикоподшипнике с приводом. Антенна вышла - крейсер отдыхает.