Донецкое море. История одной семьи - Валерия Троицкая

думал найти тебя в соцсетях… Но как-то… школа, потом поступил, потом проблемы разные начались, дела… Все как-то не до того было.

– А мама? – еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать, спросила Катя.

– Ну она-то не могла, – с недоумением посмотрел на нее Рома. – У нас же… ну… отец… ее муж… он же военный.

– Понятно, – кивнула Катя. – В плен как попал?

– Ну… Мы были в одном селе…

– Где?

– Под Бахмутом. Меня там наши избили, сильно, – признался он. – Бросили в подвал, думали, что я всё. Ваши потом нашли. Вагнера которые.

– А избили за что? – с болью смотрела на него Катя.

– Ну, мы в дом один зашли… – Рома уставился взглядом в трещину на полу и замолчал.

– И что? – нетерпеливо спросила она.

– Там наши… ну, всю семью… Там бабку старую, мужика с бабой, всех. Девчонку оставили. Ну, чтобы…

– Поняла, – быстро произнесла Катя. – И что?

– Не знаю, – удивленно пожал плечами Рома. – У меня как в голове что-то щелкнуло. Я их прикладом начал бить.

– Кого? – не поняла Катя.

– Командира нашего и еще одного…

– И что?

– Того насмерть вроде. А командир – толстый как боров, что ему сделается? Позвал на помощь… Они меня потом били, били. Потом ваши нашли. Но я почти ничего не помню. Помню, как меня несли куда-то. А потом я уже в этом… город забыл, в больнице там лежал…

– А девочка что? Выжила? – внимательно смотрела на него Катя.

– Да вроде сбежала, – неуверенно ответил он. – Я ее выпустил через заднюю дверь. И там ваши уже через три дня зашли. Может, и выжила… А что со мной будет?

– Не знаю, – честно ответила Катя. – Ты… ту семью тоже убивал?

– Нет.

– Честно говори!

– Нет. Я только рядом стоял.

– Рядом стоял… – повторила Катя и поежилась от холода.

– А как… он? – испуганно спросил Рома, подняв глаза. – Жив?

– Кто он? – не поняла его Катя. – Папа? Да, жив. Ты на обмен хочешь?

– Не знаю, – тихо ответил он.

В железную дверь постучали кулаком.

– Время! – раздался голос конвойного.

– Мне пора, – Катя резко встала. – Ты… когда следователь придет, все честно ему рассказывай, не ври, как обычно, ладно?

Рома кивнул и, как ей показалось, криво улыбнулся.

– Здесь дядя Слава работает, – продолжила она. – Ну дядя Слава! Наливайко! Разве его не помнишь?

– Помню! – обрадовался брат. – А я все думал: он – не он…

– Пироги вот, – пододвинула она пакет ближе к Роме. – Тетя Дина испекла. Соседка наша по площадке. Помнишь?

– Помню! А Семеновы живы? – вдруг совсем как в детстве улыбнулся он.

– Нет. Их убили. Сожгли. Почти сразу, как вы с мамой уехали.

Катя молча развернулась и вышла из камеры. Когда дверь закрыли, она не выдержала и посмотрела в окошко. Они с братом на секунду вновь встретились глазами. Катя узнала этот взгляд. Она его уже видела – 11 мая 2014 года, в заднем окне неизвестного ей джипа. У нее мороз пробежал по коже.

На площадке ее ждал дядя Слава.

– Ну что?

Катя лишь пожала плечами в ответ.

– Как думаете, папе сказать? – чуть слышно произнесла она.

– Не знаю. Вот, с тобой хотел посоветоваться, – пристально и нежно смотрел на нее дядя Слава своими хулиганскими голубыми глазами.

– Думаю, пока он там, не надо, – решила она. – Когда приедет в Донецк, тогда я ему скажу.

– Добро, – согласился он. – Чего мужику сейчас душу рвать? Ты погоди, я тебе провожатого найду! А то поздно уже.

– Не надо, дядя Слава, я сама, – упрямо замотала головой Катя.

– И не вздумай! – нахмурил он лохматые брови.

Минут пять она стояла перед зданием колонии. Вдалеке, где-то в толще деревьев, что зеленели за дорогой, тревожно перекрикивались птицы. Наконец из-за железных ворот вышел невысокий парень в камуфляже. Шел он неровно, сильно покачиваясь, и Кате показалось, что он пьян. Но, в общем, ей все это было безразлично. Парень взглянул на нее исподлобья, не сказал ей ни слова и только кивком показал на свою машину. Катя молча села на место рядом с водителем.

Она долго смотрела в окно – на бесконечную дорогу, заросшие травой обочины и серые городские окраины. И не сразу заметила, что парень каждые несколько секунд бросает на нее цепкий, подозрительный взгляд и как-то странно при этом ухмыляется. А когда заметила, ей сразу же стало не по себе. В какой-то момент Катя совсем перепугалась. Сердце у нее заколотилось бешено, она нервно заерзала на кресле и вцепилась в ручку двери, чтобы в случае чего выпрыгнуть из машины.

– А я тебя знаю! – вдруг заговорил с ней парень, растянув лицо в широкой довольной улыбке.

– Да? – отозвалась она глухим, непослушным голосом. – Откуда?

– Ты дочка Капитана! – радостно ответил он, и в голосе его слышалось и уважение и даже восхищение, которое, впрочем, Катю не успокоило. – Я с твоим отцом воевал! – с гордостью добавил он.

– Правда? – недоверчиво взглянула на него Катя, от страха все еще не отпуская ручку двери – она этого парня никогда не видела, ни на одной из встреч отца с его друзьями-ополченцами.

– Ага. Весь четырнадцатый, – просто кивнул он. – Пока его не ранило. Ну а потом меня, и как-то пути разошлись. Меня Артем зовут! – весело сказал парень, не отрывая свой взгляд от дороги.

– Меня Катя, – тихо проговорила она.

– Да знаю я! – в голос рассмеялся Артем.

– Вы давно тут, ну в смысле там работаете? – заикаясь, спросила она.

– Года два. Дядя Слава сразу за собой привел. Он вообще по жизни мне так помогает. Он – че-ло-век! И отец твой тоже, – серьезным тоном добавил Артем, но уже через секунду на его лице вновь появилось озорное, смешливое выражение. – Работа-то, сама понимаешь, так себе… В феврале, когда началось, меня прям трясло, как хотел пойти! Дак не взяли! Вот что такое? – с детской обидой произнес он и несильно ударил ладонью по рулю. – Кто не хочет, того берут. А я все пороги отбил, и никак не взяли!

– Почему? – спросила Катя и наконец села на кресле спокойно.

– Так у меня, как у дяди Славы, – взглядом показал он на свои ноги и нервно при этом хохотнул. – Тотальная депиляция. По-донецки.

Катя быстро кивнула, и сама даже поразилась, как она, девять лет прожившая на войне, сразу не поняла, почему у этого парня такая странная, шаткая походка.

– А ведь я тебе так завидовал! – неожиданно признался Артем, посмотрев на Катю то ли с грустью, то ли со смущением. – Жутко завидовал! Несколько лет, наверное…

– Мне? – удивилась она. – Из-за чего?

– Какой у тебя отец! – больным голосом