Из серии «Зеркала». Книга I. «Лишние люди» (ред. 2) - Олег Патров

class="empty-line"/>

– А все-таки мы славно потрудились, миссис Ди, – поправляя фоторамку, произнесла Эрнистон Свон.

– Что-то мы еще можем, – согласилась та. – Но у мальчика была здоровая база, было с чем работать. Все-таки до девяти лет благополучная семья. Это много значит. Большинство из них пропадает.

– Вы верите в случай или в генетику?

– В счастливый? Да.

– А я думаю, нам нужно лучше работать, комплексно, системно.

– И это тоже, конечно.

9

И все же он не удержался, послал пару набросков миссис Карлсон, пусть порадуется старушка, не забывал и о Лоре. В качестве обратного адреса Джимми привычно написал их старый, прежний, где когда-то они жили всей семьей долго и счастливо. Ту, последнюю, открытку он послал отцу вместе с матерью.

– Хочу, чтобы ты запомнил обо мне что-то хорошее, – попросила она, принарядившись. – Помни меня такой, какой я была, а не такой, как сейчас, как мы вместе хорошо проводили время, пожалуйста.

Новую песню для Лоры он назвал «Ad meliora tempora» – до лучших времен.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

С хусянцами трудно было говорить о добре, и потому, когда пришел хусянский мальчик, то ученики отнеслись к нему подозрительно. Тогда Конфуций сказал: «Человек пришел ко мне, очистив себя, и я допускаю, что он мог очиститься, но, конечно, не могу ручаться за его прошлое; я только допускаю его к себе, но не ручаюсь, что он не сделает чего-нибудь нехорошего по выходе от меня. Это уж было бы чересчур!»

Конфуций «Суждения и беседы»

Ради денег

-Ну, что толку говорить об этом, – отозвался Сэм. – Дело сделано, и его не исправить, и это единственное утешение, как говорят в Турции, когда отрубят голову не тому, кому следует.

Ч. Диккенс

«Посмертные записки

Пиквинского клуба»

Вступление

1

Долгое время он считал, что все его беды от отца. Напиваясь, тот приводил в дом и в жизнь Ричарда много ненужных, суетливых, морально-опустившихся людей и таких же – глупых, неряшливых, низменно-пошловатых событий.

Ричарду исполнилось четырнадцать, когда, спасаясь от эпидемии агния, семья переехала в соседний купол.

– Новое место – новые люди, новые люди – новая жизнь, – убеждала отца мать.

– Новая жизнь – новые проблемы, – мрачно предрекал в ответ тот.

2

Услышав скрип двери, Ричард приподнял голову и внимательно оглядел долгожданного гостя. Взрослея, племянник все больше и больше походил на деда – родного, разумеется.

После смерти отца мать Ричарда вновь вышла замуж, взяв себе и детям фамилию второго мужа. Годовалую сестру – впоследствии мать Джереми – в ту пору в семейные тонкости решили не посвящать. Подходящего повода не нашлось и позже.

3

В год злополучного переезда, вернее бегства семьи Ричарда от смерти, их временно приютил у себя в соседнем куполе дядя Гарри, помог устроиться отцу на работу, а спустя несколько лет предложил подумать о своей карьере и племяннику.

– Ты знаешь, как все устроено, – без обиняков заявил он. – Свой или чужой… Я предпочитаю своих и не трачу ресурсы на чужих мне людей. Им я могу разве что дать в долг. Мы понимаем друг друга, мой мальчик?

– Я красть не буду, – категорично заявил тогда Ричард.

В глазах дяди Гарри промелькнула роковая искра, – и спряталась до поры до времени.

– Ладно, научим тебя другим полезным навыкам.

4

– Идите, мальчики, отдохните. Мы с племянником поговорим… по-семейному.

Ричард снова откинулся в кресле, прикрыл опухшие от усталости веки, давая возможность своим людям с достоинством покинуть комнату, племяннику – закрыть за ними дверь, а себе – завершить вечер воспоминаний.

5

– Помни, я не люблю лишних слов, – предостерег его дядя Гарри. – Так что переходи сразу к делу. Отказов я не принимаю.

– Никаких отказов, – удивил собеседника Ричард. – Встречное предложение. Я знаю человека, который может наладить производство N-агния… в наших условиях.

Это было давно. С тех пор утекло много воды.

Вернувшись в тот день домой, Ричард открыл дневник и записал:

«Пятый день после Прибытия.

Я подписал сделку с дьяволом. Добровольно.

За язык меня никто не тянул».

Двойная игра, как Ричард надеялся, должна была дать ему шанс выиграть время. Тогда казалось: он все рассчитал, такой умный парень. Ему не хватило духа сразу признать, на чьей стороне он был на самом деле.

6

Дверь хлопнула. Он поспешно метнулся к столу, сунул дневник между разбросанными в беспорядке бумагами.

– Работаешь?

В комнату вошла мать. Еще живая.

– Ты никогда ничего не говоришь мне, – обиженно затянула она свою любимую шарманку, и тут же, без перехода, добавила:

– На ужин я приготовлю нам что-нибудь вкусненькое? Хочешь?

Пережив два инсульта, Ричард часто стал вспоминать о матери. Жалел ее. После ухода сестры из дома мать сильно сдала и как-то по-новому, болезненно, привязалась к нему, заботилась о нем, как о ребенке, хотя никогда по-настоящему не интересовалась его делами. Тогда он мало ценил ее внимание.

– Давай сделаем салат, мам, – великодушно уступал он ей в тот или иной вечер.

В конце концов, его отец был героем, участником подавления Белого мятежа, а сын героя не должен унижать себя оскорблением слабых.

«Слабых надо убивать, милосердно».

Так говорил Ричарду отец, так говорил ему и дядя Гарри.

Настало время научить этому и племянника.

Вот только Джереми был по природе своей маленький, трусливый, злобный шакал. К тому же неблагодарный, как и его мать.

Ричард считал: племяннику стоило преподать серьезный урок. Может, так до него хоть что-то дойдет.

На сестру Ричард давно махнул рукой: в его глазах она как самостоятельная, дееспособная единица больше не существовала.

Глава первая. Открывая границы

1

Космопорт привлекал Джереми отнюдь не досужим интересом.

Многие из его сверстников с завистью поглядывали на звезды. Некоторые тщательно изучали устройство современных кораблей, кто-то мечтал о карьере капитана, кто-то торговца, кто-то хотел просто перевозить пассажиров. Были и такие, кто целенаправленно шел в Грузовой сектор, хотя попасть туда было непросто и еще сложнее было сохраниться там надолго, умело лавируя между таможенными законами, серыми сделками монополий и крупных поставщиков и просто откровенной контрабандой.

Но Джереми приходил сюда не в поисках карьеры или романтики. В последнюю он не верил. Его отец был настолько романтичен, что взорвал дом при производстве N-агния – лекарства от белой лихорадки, косившей