Шах нефтяному королю - Сергей Соболев

Отец зафрахтовал небольшой прогулочный пароходик, и они вдвоем, уже без Ахмада Бадуева, отправились в путешествие по живописным амстердамским каналам.

Столица Нидерландов, избавившись за ночь от оранжевых лент и мириады пустых пивных банок, вернула себе прежний облик. От праздничного настроения, царившего еще вчера в душе у Тамары, также не осталось и малейшего следа. …Отец, щадя ее психику, не стал выкладывать дочери всех подробностей той давней трагической истории. Но то, что он решился открыть Тамаре, все равно потрясло ее до основания.

Руслан сказал, что не существует какой-то одной причины, которой можно было бы объяснить случившееся двенадцать лет назад. Здесь все смешалось воедино: зависть, злоба, непонимание того, как он может жить с русской женщиной, амбиции некоторых его близких родственников, копившиеся годами обиды и разные, зачастую противоположные взгляды братьев на то, как следует вести себя, занимаясь традиционным для их тейпа нефтегазовым бизнесом.

Руслан Хорхоев, понимая, что эти его острые разногласия с частью агрессивно настроенных родственников добром не кончатся, – а ведь еще существовала и внешняя конкурентная среда, – решил отправить Ларису и дочь за границу, в Великобританию, где они были бы в безопасности, где иные стандарты жизни, неизмеримо более высокие, нежели те, что существовали в позднегорбаческом Союзе, и где Тамара со временем могла бы получить первоклассное образование.

Руслан, отчасти поддерживаемый самим Ханом, предугадав скорое наступление благоприятной конъюнктуры, разворачивал в то время семейный бизнес в сторону нефтяных залежей Тюмени и Западной Сибири.

Он, как и его отец, некоторое время работал в главке нефтедобычи Миннефтегаза, поэтому располагал в самой перспективной российской отрасли крепкими связями. А в дополнение к этому не только водил знакомства, но и оказывал ценные услуги Борису и другим перспективным ребятам из еврейских кругов, – вскоре многие из них выдвинутся на первые роли в топливно-сырьевом бизнесе, почти в одночасье став немыслимо богатыми людьми.

Братья же, пытаясь действовать по старинке, предлагали подмять под себя Грознефть, некоторые нефтеперерабатывающие предприятия на Ставрополье и в Краснодарском крае, а также взять под контроль нефтетерминалы в порту Новороссийска. Их совершенно не смущало то, что в этом случае придется биться насмерть со своими же чеченцами, представителями других тейпов, которые к тому времени успели плотно присосаться к «трубе». У клана Хорхоевых на юге России уже имелся задел, но любая попытка расширить свой контрабандный бизнес за счет «чужих» была чревата пролитием крови, беспределом и длительной межоусобной войной, от которой не спастись ни в горных районах Чечни, ни в подмосковной резиденции, где обосновался почти отошедший от дел Хан…

Ларису и сопровождавшего ее охранника застрелили в подъезде многоэтажного дома в Черемушках, куда она наведалась попрощаться с подругой, вместе с которой проработала несколько лет в ведомственной библиотеке Миннефтегаза.

Тамара в это время была в школе. Для нее это было последнее занятие в английской спецшколе, потому что уже через неделю они с мамой должны были переехать на постоянное место жительства в Лондон.

Вероятно, это ее и спасло. Если бы мама взяла с собой дочь, когда отправилась к подруге в Черемушки, то в числе жертв могла бы оказаться и двенадцатилетняя девочка Тамара.

О том, что мамы больше нет, Тамара узнала не сразу. Из спецшколы ее забрал Николай Дмитриевич Рассадин, близкий друг отца. Вместе с ним было сразу четверо мужчин, причем двух из них Тамара знала как папиных охранников. У школы всю их компанию поджидали две машины. Когда ее вызвали из класса, эти взрослые люди сразу взяли хрупкую девочку в «коробочку» и, прикрывая своими телами, сопроводили на улицу, к машинам… Все происходящее тогда, помнится, ее сильно удивило.

Тамару привезли в папин офис. Вечером появился отец – бледный, опустошенный, с покрасневшими глазами, – и с приближением ночи ее перевезли в другое место, в Подмосковье, где она находилась около трех недель, вплоть до того дня, когда Руслан Хорхоев отвез ее в Лондон, откуда ее вскоре перевезли в закрытый пансионат для девочек на юге Англии.

Отец не стал рассказывать ей, при помощи каких методов дознания ему удалось установить всю цепочку лиц. Он сказал, что сделать это было не так уж трудно, потому что он сразу догадался, кто заказал это гнусное преступление, – осталось лишь, не теряя времени, быстро собрать доказательства вины этих людей.

Всего было наказано пять человек – все они оказались чеченцами, – причем четверо были убиты.

Заказчиком этого преступления являлся Зелимхан Хорхоев, второй по очередности ребенок в семье Искирхана Хорхоева. Зелимхан был на два года младше Руслана. Он обладал необузданным нравом, а конфликтовать со старшим братом, которого он считал везунчиком и к успехам которого всегда относился ревностно, он начал едва ли не с раннего детства.

После случившегося вот уже двенадцать лет о Зелимхане в семье Хорхоевых, среди всех поколений клана, не произнесено ни единого слова. Ни хорошего, ни дурного. Зелимхана вычеркнули из списка семьи.

Так, будто всегда существовало не четверо, а только трое братьев Хорхоевых. Причем инициатива здесь исходила не от Руслана, а от самого Хана.

Были также убиты один из ближайших помощников Зелимхана, имевший прямое отношение к преступлению, и двое непосредственных исполнителей, прибывших в Москву из Урус-Мартана, – этих удалось отловить прежде, чем их успели «зачистить» люди Зелимхана.

Неизвестно, на что рассчитывал Зелимхан, отдавая приказ убить женщину, которую его старший брат, как и свою дочь, любил больше всего на свете. Наверное, думал, что за жизнь русской женщины Ларисы, которую он иначе как «русская блядь» в своем кругу не называл, с него, чистопородного чеченца, не спросится… Он недооценил возможностей, какие к тому времени уже были сконцентрированы в руках у старшего брата, и не сумел правильно просчитать реакцию все еще авторитетного в семейном кругу Хана.

Последний, когда Руслан предоставил ему доказательства вины Зелимхана в смерти его женщины и охранника, вынес свой вердикт – Зелимхан виновен в тяжком преступлении, его следует покарать согласно суровым законам их общей родины.

Только Всевышний знает, чего стоило такое решение Искирхану Хорхоеву… Но даже если бы он рассудил по-другому, Зелимхана все равно это бы не спасло.

– Отец, почему ты не убил Ильдаса? – спросила Тамара, когда Руслан Хорхоев завершил свою страшную исповедь. – Он ведь тоже виноват в гибели мамы? Зачем ты оставил ему жизнь?

Отец заметно напрягся, но спустя мгновение сумел взять себя в руки.

– В свое время я пообещал Хану, что сохраню Ильдасу жизнь… Хотя и считаю его наряду с Зелимханом виновником гибели твоей мамы. Я выполнил свое обещание, но все же не оставил его проступок безнаказанным… И если ты, Тамара, вопреки моим желаниям, столкнешься когда-нибудь в жизни с чеченцем по имени Ильдас, у которого на правой руке не хватает большого и указательного пальцев, то знай, что он – один из виновников гибели твоей матери. …Тамара застыла в кресле, обняв коленки руками, погруженная в свои невеселые мысли.

Двенадцать лет назад она осталась без матери.

Менее четырех месяцев назад, почти выпестовав свое любимое детище, погиб в южносибирской глуши ее отец.

Есть все основания считать, что двое суток назад, во время ночного нападения, погиб Ахмад Бадуев – необыкновенно верный и преданный вайнах, единственный человек, связывавший ее с прошлой жизнью.

Теперь, кажется, некому за нее заступиться. Одна она осталась на белом свете.

Совсем одна.

Глава 22

Скажи кто-нибудь Протасову еще месяц назад, что ему доведется участвовать в подобных затеях, как нынешняя, да еще имея в компаньонах чеченца, он бы ни за что не поверил.

Бадуев оказался предусмотрительным мужиком. Ему где-то удалось раздобыть «АКМ» с «фирменным» глушителем, снабженный прицелом ночного видения. Александр, конечно, предпочел бы сейчас иметь под рукой малошумный спецназовский «винторез». Но об этом оставалось только мечтать.

Кроме переоборудованного под «бесшумку» непритязательного, но достаточно надежного «калаша», в арсенале Ахмада сыскался еще и «марголин» с навинченным на дуло кустарным глушаком. Александру в свое время довелось расстрелять в училищном тире немало зарядов из этого мелкокалиберного пистолета, поэтому он хорошо знал, как обращаться с таким «стволом».

Посовещавшись, они не только распределили роли, но и сочли нужным поменяться оружием. Бадуев вооружился «береттой» без глушака. Помимо этого, у Ахмада имелся при себе внушительных размеров тесак, закрепленный в ножнах на бедре. Если получится, то чечен должен почикать своим ножичком дежурного охранника. Ну а если что-то пойдет не так, тогда они пустят в ход «стволы».